- Царь, бог и поднадзорный Соколов.
- Шутить изволите, господин Смольников. А между прочим, дядя вашей сестры милосердия бомбу в кармане носит.
- Не может быть...
- Вы его давно знаете?
- Собственно говоря... Да нет, совсем недавно. Здесь, в Коканде, и познакомились.
- Встречались часто?
- Очень редко. Два раза в году - на пасху и на рождество Христово.
- Никак вы верующий, доктор?
- Непременно. С младых ногтей.
- Среди местных коренных жителей средней руки много знакомств имеете?
- Что значит "средней руки"?
- Ну, чиновники, купцы, духовные.
- Поддерживаю весьма краткие знакомства только с больными. Так сказать, по долгу службы и профессии. В случае их выздоровления, разумеется.
- А на тех мусульманцев, которые с вами около бани были, что можете показать?
- Ничего не могу показать. Видел их впервые.
...Вернувшись в больницу, доктор Смольников долго сидел один в своей комнате. Потом позвал Аксинью.
- Степан завтра не уезжает?
- Да вроде бы нет.
- Пускай зайдёт ко мне. Как будто на приём... Щеку ему чем-нибудь завяжи, чтобы лица не было видно.
Степан явился на следующий день, изображая сильнейшую зубную боль.
Когда они остались вдвоём, доктор сердито сказал:
- Опять дуришь, Степан... В кого ты собирался бомбу бросать около бани?
- Так то ж военная хитрость была. Поэта требовалось выручать, Хамзу то есть... Его фанатики чуть не забили.
- Кстати, как он тебе показался?
- Парень - порох, свою обиду уже на жизнь имеет.
- Всё получилось очень естественно - болезнь его сестры и наше знакомство...
- К нему только искру поднеси - огнём займётся. Готовый агитатор.
- А двое других?
- Умар и Буранбай?
- Да.