И он ушёл.
Зубейда неподвижно смотрела в одну точку.
Холодное облако приближалось, вползло в комнату. Зябко стало ногам, кончикам пальцев на руках... Она взяла зеркало и посмотрела на себя. И вдруг увидела на виске седой волос...
Так будет. Так должно быть. Их будет много, седых волос, у неё на голове. Как у тётушки Айимчи.
Снег идёт из бровей...
Куда всё уходит? Была молодость, любовь, книги, стихи, газели, лицо любимого человека...
Где оно, это лицо? Почему он исчез? Почему не подаёт о себе никаких вестей столько дней? Хоть бы записку прислал. Всего несколько слов, несколько слов...
Знает ли он, что происходит с ней? Неужели ничего не слышал о её предстоящем замужестве? Почему ничем не хочет помочь?
Пропасть. Между ними лежит пропасть. Деньги. Коран. Шариат. Обычаи предков.
А он гордый. Он не может преодолеть этой пропасти. И поэтому он исчез.
Снег идет из бровей...
Она взглянула в окно. За окном шёл снег. Откуда он взялся? Ведь сейчас лето...
Всё засыплет. Все будет белое-белое. Только чёрные руки деревьев в отчаянье будут тянуться к небу.
Зачем всё было - любовь, молодость, книги, стихи, газели?
Чтобы поманить обещанием счастья и обмануть, бросить одну посреди огромного белого снежного поля?
Значит, счастья нет? Значит, оно не возможно в этом холодном бренном мире...
Зачем тогда жить, если нельзя жить так, как этого требует сердце, просит душа?
Но она будет жить. Умрёт её отец...
...Стены дома внезапно раздвинулись. Она услышала цоканье лошадиных копыт, увидела улицу города, по которой ехала длинная вереница всадников.
Но что это, что это привязано к седлу первого всадника?
И второго, и третьего, и всех остальных?
Голова человека. Отрезанная голова человека. С закрытыми глазами, с окровавленной бородой...
Зубейда вскочила. Волосы зашевелились...
Это была голова отца, голова Ахмад-ахуна. С закрытыми глазами. С окровавленной бородой.
У первого всадника, у второго, у третьего, у четвёртого - до самого горизонта...
- Нет, нет, нет! - застонала Зубейда, разрывая на груди платье.
Удушье схватило за горло. Рушились стены дома. Мир переворачивался под грохот лошадиных копыт в зелёных, красных, фиолетовых вспышках...
В комнату верхом въехал Эргаш. У его лошади не было головы. Вместо неё была голова отца - с закрытыми глазами, с окровавленной бородой...
- Ата, ата! - дико закричала Зубейда. - Атаджан!!!
Ноги сломались под ней. Сознание покинуло ее.