- Байвачча привык все делать наверняка, с первого раза.
Хозяин долго молчал.
- Ну, принимаешь второе условие?
- Принимаю...
- Как только из Андижана будет получено известие, что сын Рузибая отправился на небеса, в тот же день к тебе придут сватать Зубейду. Сват от Садыкджана на пороге твоего дома - это знак того, что сын Рузибая уже мертвец. Понял меня?
- Понял.
- Свадебный той через месяц после сватовства. На это время запри дочь в доме, и чтобы она не смела выходить на улицу. Понял?
- Понял.
- Если всё будет хорошо, сватом от Садыкджана-байваччи придёт сам святой Миян Кудрат. Это высокая честь, но не ты заслужил её, старый ишак. Это цена красоты твоей дочери.
Ахмад-ахун проглотил слюну.
В комнате неслышно появился Кара-Каплан.
- Всё тихо, - сказал он, - никто не проснулся.
- А сторож? - спросил Эргаш.
- Тоже спит глубоким сном. Ты, видно, пришиб ему мозги.
Ахмад-ахун застонал.
- Теперь третье условие, - сказал Эргаш и положил лезвие кинжала плашмя старику на горло. - Сколько тебе лет?
- Вчера исполнилось сто, - хмыкнул Кара-Каплан.
- Помолчи, Кара! Меня уже тошнит от твоих глупых шуток! Ты что, собираешься ночевать здесь? Нам надо уходить, а ты всё шутишь...
- Ему шестьдесят девять лет, - строго сказал Кара-Каплан, но, не удержавшись, добавил: - Он был пожилым верблюдом уже при моём рождении.
- Шестьдесят семь, - хрипя, уточнил хозяин дома.
- Так вот, - сказал Эргаш, - ты слишком стар для своей младшей жены Зульфизар. Тебе шестьдесят семь, а ей шестнадцать. Завтра отведёшь её к судье Камалу и дашь разводное письмо. Судья знает, что ты придёшь...
- Нет, нет, нет! - захрипел Ахмад-ахун. - Я не отдам Зульфизар!
Эргаш надавил на кинжал - старик стал судорожно хватать ртом воздух.
Эргаш отпустил.
- Согласен?
- Нет! - упрямо выдавил из себя Ахмад-ахун.
- Ах, так? Значит, ты не хочешь жить?.. Кара, кольни его!
Кара-Каплан, словно только и ждал этих слов, навалился на старика, придавил его локтем и ужалил кончиком ножа в плечо.
На белой ночной рубашке проступило красное пятно.
- О-о! - застонал хозяин дома. - Что же вы делаете, разбойники!