- Мы с вами знаем многих почтенных разбойников, - вздохнул Хамза, - которые давно должны были сидеть в тюрьме. И тем не менее они находятся на свободе и пользуются всеми благами жизни. Хотите услышать их имена?
- А может быть, мы сначала съедим хороший лагман? - предложил Алчинбек. - Чем славится Айдин-булак? Своими лагманами, пловом и люля-кебабами. Сейчас найдём прохладное тенистое место, как следует закусим и продолжим нашу беседу. Во многих умных книгах мудрецы говорят о том, что нельзя вести серьёзный разговор на пустой желудок: из-за голода можно сделать неправильные выводы о совершенстве нашего мира. Тогда как всё его несовершенство в такую минуту состоит, может быть, в том, что ты ещё не успел пообедать.
- Значит, те, у кого желудок постоянно пуст, - задумчиво проговорил Хамза, - всегда делают неправильные выводы о совершенстве нашего мира? Для них-то мир постоянно несовершенен?
- Мы идём в лагманную или нет? - спросил Алчинбек, уклоняясь от ответа.
- Идём, идём, - рассеянно ответил Хамза.
Но не успели они пройти и десяти шагов по берегу озера, как навстречу им попались сын кузнеца Буранбай Дариз и Умар Калла.
- И вы здесь! - обрадовался Хамза. - Тоже гуляете? Пошли вместе с нами, а?
Умар и Буранбай переглянулись, - видимо, у них были какие-то свои планы. Но Алчинбек сделал рукой широкий жест - я угощаю! - так, вероятно, нужно было понимать его, - и вся компания направилась к широко натянутому между деревьями полотняному навесу, под которым располагалась самая большая лагманная и шашлычная одновременно в Айдин-булаке.
2
Эргаш - профессиональный головорез, каких не сыскать было во всей Ферганской долине, - сидел в большой лагманной за ситцевым пологом, наслаждаясь послеобеденным отдыхом.
Лицо Эргаша было похоже на жёлтую тыкву, в центре которой плашмя была приклеена короткая и толстая морковка. Узкие щели глаз тараканами разбегались в разные стороны. Могучие плечи обтягивал шелковый халат.
В Коканде Эргаш официально считался торговцем - он даже держал для видимости на базаре несколько мелких лавчонок. Но все знали, что главное его дело - кинжал и небольшая шайка отпетых удальцов, готовых за деньги отправить на тот свет хоть самого пророка Магомета.
Эргаш, поджидая Кара-Каплана, ближайшего своего помощника, дремал вполглаза за своей ситцевой занавеской. И в то же время он зорко наблюдал за входом в лагманную - ему было видно всё, а он не был виден никому.
Компания Алчинбека, шумно усевшаяся неподалёку и тут же начавшая громкий разговор, привлекла его внимание. Он подозвал чайханщика.
- Кто эти словоблуды? - спросил Эргаш, не оборачиваясь.
- Приказчики и рабочие с завода байваччи.
- Рабочие? Почему ты их пустил сюда?
- Они пришли с Алчинбеком, родственником Садыкджана.
Эргаш чуть отодвинул занавеску.
- Какой из них Алчинбек?
- Вон тот, с длинными усами.
- А который читает газету?
- Поэт Хамза Хаким-заде, сын лекаря.
- А остальные?
- Кузнец Буранбай и Умар, рабочий-чайрикер.
- Поэт сидит за одним столом с кузнецом и чайрикером? О чем же они могут говорить?
- Не знаю, мой господин.
- Иди и послушай, а потом расскажешь мне.
- Хорошо, мой господин.
- Когда придёт Кара-Каплан, посадишь его рядом со мной, спиной к занавеске.