- Абдурахман Шавкат не возглавляет больше комитет по новому алфавиту.
Хамза усмехнулся.
- Хоть одно доброе дело сделано... Переведите гонорар по почте на моё имя в Шахимардан. Мы построим там на эти деньги новую школу.
- Хорошо, - сказал Алчинбек, - я прикажу, чтобы деньги были переведены в Шахимардан.
Не попрощавшись, товарищ Назири повернулся и пошёл через сад в сторону калитки. Хамза молча смотрел ему вслед.
Глава тринадцатая. КРАСНЫЙ ШЕЙХ
1
В Шахимардан пришла весна. Сосульки, свисавшие с карнизов домов хрустальными леденцами, как только из-за гор, сияя золотыми лучами, взошло солнце, начали капать, проливать "слезы", а вскоре, не выдержав тепла, и вовсе растаяли.
Пробуждалась понемногу земля. Поля начали исходить паром, набираться силы. Вернулись птицы из тёплых краёв. И сразу же стали вить гнезда, проявляя заботу о потомстве.
Конечно, в эти дни ни один дехканин в Шахимардане не усидит дома. Едва взойдёт солнце, все толпами спешат на поля.
На холмах, покрытых свежей травой, уже звучат свирели чабанов и обращённые к животным крики: "Хаит! Хаит!" Ветер, дующий со стороны Алайских гор, доносит запах кумыса.
...Санобар, дочь дехканина-бедняка Шадмана, выйдя в полдень из своего маленького дворика, обнесённого невысокой изгородью, отправилась с узелком еды к отцу. И по дороге "совершенно случайно" встретилась с Алиджаном. Словно зачарованные, уставились они друг на друга.
Санобар встречает свою семнадцатую весну. Роста она невысокого, щёки похожи на два розовых яблока. Красное бязевое платье в цветочках наглухо застёгнуто у подбородка. Оно давно уже мало своей хозяйке.
Откинув с лица чиммат - волосяную сетку, Санобар огляделась вокруг, затем исподлобья посмотрела на Алиджана. "Ему идёт даже халат в заплатах", - подумала девушка.
И вдруг засмущалась, лицо её вспыхнуло, и она опустила чиммат.
Санобар и Алиджан как своих пять пальцев знали каждую тропинку вокруг Шахимардана, каждый укромный уголок... А их было тут не счесть. Чаще всего встречались, словно договорившись заранее, под скалой у водопада. Вела их сюда какая-то тайная, неотвратимая сила. И так было уже много раз.
Вот резким движением забросила Санобар назад чиммат, и платочек, который она держала в руках, упал на землю. Санобар сделала вид, что не заметила этого.
- Ваш платочек упал, - удивлённо сказал Алиджан. И, подняв с земли голубой платок, протянул его девушке.
- Благодарю вас.
Алиджан неожиданно взял Санобар за руку.
- Вай, как не стыдно...
- Звёздочка... - выговорил наконец Алиджан.
- Вай, погодите! Вот скажу отцу, какой вы стали плохой... И он вас побьёт.
- Ах, если бы это произошло, - сказал Алиджан, вздохнув. - Я хочу не только быть избитым вашим отцом, но готов даже стать его рабом, чтобы копить калым для вас. Лишь бы он согласился на нашу свадьбу... Сколько бы он ни нагрузил на меня, я всё поднял бы и ни разу не сказал бы "вай"... Но ваш отец даже близко не подпускает меня к себе.
- Потерпим немного.
- Сколько можно терпеть... Прежде он был другим. Бывало, увидит меня и улыбается, как родному сыну. А теперь?.. Если я иду впереди, он шипит мне в спину, иду сзади - не замечает меня.
- Верно. Он и со мной стал каким-то чужим. Вроде бы всё загадками говорит, да так сердито... Никогда не был таким... Что с ним происходит, ума не приложу. Во всем советуется только с шейхом Исмаилом, шагу без него не ступит. Вечно пропадает у него. И шейх тоже ласков с ним: "Шадман-ходжа, мулла Шадман-ходжа".
- Что делать, Санобар? - тоскливо спросил Алиджан. - Я не могу больше так жить. Мы уже взрослые. Надо что-то придумать.
Санобар, не зная, что ответить, неопределённо пожала плечами.
- Я всё время думаю об этом, теряюсь в догадках... - Алиджан на мгновение задумался и, решившись, сказал о том, что давно не давало покоя его душе: - А может быть, на вас уже имеет виды кто-нибудь из шейхов?