- Наверное.
- Считаете меня своим врагом?
- Считаю вас врагом Советской власти.
"Он несколько раз повторял формулировки Пулатова, - прикинул про себя Алчинбек. - Это тоже формулировка Пулатова? Или его собственная?"
- Почему же Советская власть до сих пор доверяет мне такой важный участок работы, как руководство культурой и просвещением республики?
- На первых порах республика остро нуждалась в грамотных людях. Выбирать не приходилось... Но скоро необходимость в таких, как вы, отпадёт.
- В каких таких?
- С гнильцой.
"Значит, он высказывает своё мнение, - мгновенно отметил Алчинбек. - В учреждении Пулатова таких слабых выражений - "с гнильцой" - не употребляют. Значит, никаких конкретных улик против меня по-прежнему нет".
- У вас не язык, а змея.
- Я же скорпион.
- Это слово вы когда-то избрали для псевдонима, которым подписывали в Коканде свои фельетоны. Об этом знали многие.
- Но Шавкат узнал об этом от вас.
- Кстати, я не забыл ваши слова о маёвке в Ширин-сае, которые вы сказали в присутствии Шавката.
- И я, товарищ Назири, не забыл.
"Теперь самое главное, - весь напружинился внутренне Алчинбек, - говорил он с Пулатовым о маёвке или нет?"
- Это было страшное обвинение. Я не придал ему никакого значения, потому что вы были слишком возбуждены. Хотя мог бы привлечь вас к суду. И вы были бы наказаны за клевету. Потому что суду нужны доказательства...
- Будут доказательства, товарищ заместитель народного комиссара, будут...
"Нет, не говорил, - понял Алчинбек. - Значит, не всё ещё так страшно, как я думал. Значит, есть ещё время для того, чтобы как следует подготовиться к уходу... Ах, проклятый Кара-Каплан! Как мне приходится извиваться из-за тебя перед этим ненавистным Хамзой!"
- Я забыл о том инциденте. Советую забыть и вам. А если вы всё-таки поедете в Шахимардан...
- Этот вопрос уже решён руководством республики, - встал Хамза с супы.
- Рискну на правах старой дружбы дать вам всё-таки один совет... Будьте осторожны с шейхами гробницы. Духовники всё ещё держат народ в Шахимардане в своём повиновении. И в этом, к сожалению, заключается наша национальная особенность.
- Что вы клевещете на народ! - не выдержав, закричал Хамза на Алчинбека. - Что вы знаете о людях Шахимардана? О той молодёжи, которая выросла там после революции?! Вы всю жизнь распинались о своей любви к народу, а что вы сделали для народа?.. Как небо не отрывает своего взгляда от земли, так надо быть с народом, чтобы знать его!.. Если бы вы прочитали тетрадь Ташпулата, которую нашли в его сапоге, вы не посмели бы клеветать на наш народ!.. И хватит напоминать о нашей старой дружбе! Вы никогда не были мне настоящим другом! Ваша дружба всегда была фальшивой. Одно было у вас на уме, а другое на языке... Так уж лучше открытая вражда, чем фальшивая дружба...
"Тетрадь Ташпулата?! - в ужасе обмер Алчинбек. - Какая ещё тетрадь?"
Огромная волна страха захлестнула сердце Алчинбека. Он даже опустил голову, чтобы Хамза не видел, как этот страх смертельной бледностью покрыл его лицо.
"Агзамхана и Гиясходжу уже не вернуть! - лихорадочно пронеслось в голове. - Надо посылать вдогон кого-нибудь!.. Но кого? И надо ли? Люди Пулатова могут перехватить моего человека... Может быть, Хамза нарочно сказал мне об этой тетради, чтобы проверить меня? Надо сделать вид, что ничего особенного я не услышал! Надо что-то ответить ему".
- Ладно, - глухо буркнул Назири, не поднимая головы, - не будем больше говорить о нашей дружбе... Когда вы хотите получить деньги?
- Какие деньги? - не понял Хамза.
- Гонорар за свою книгу. Рукопись вашей книги отправлена в типографию...
- Выходит, профессор Шавкат осчастливил нас наконец новым алфавитом? - спросил Хамза.