- Наливай ещё, Кара, и начнём собираться. Шкатулки с камнями и золотом положим вот в этот мешок, в этот - оружие, а сюда - продукты и одежду...
Но Кара-Каплан и не думал наливать. Выпучив глаза, он тупо и невидяще смотрел на байваччу. Из открытого рта потекла слюна.
"Анаша, - понял Садыкджан, - слишком сильная доза... Но я ещё ничего, на меня ещё не подействовало".
Он налил себе и выпил один. Кара-Каплан повалился на ковёр и захрапел.
"Так даже лучше, - подумал байвачча, - пойду брать золото один. А то он ещё стукнул бы меня чем-нибудь сзади и всё золото, все камни взял себе... Зачем я ему?"
Он поднялся, взял мешок, лампу и пошёл через весь дом к тому месту, где тайная лестница вела в ту часть подвала, о которой никто не знал.
В боковой кладовке стоял у стены большой шкаф. Байвачча отодвинул его - за шкафом была дверь. Достал висевший на груди ключ, открыл дверь, медленно начал спускаться вниз, светя себе поднятой вверх лампой...
Ещё одна дверь - и вот она, вырытая в земле святая святых Садыкджана, его личный сейф, куда он за долгие годы снёс много золота и драгоценностей...
Байвачча оглянулся. Что-то мелькнуло? Или показалось?.. Кара-Каплан?.. Нет, его лошадиный храп доносился через все комнаты даже сюда, в подземелье.
Он поставил лампу на земляной пол, опустился на четвереньки и быстро, по-собачьи, начал рыть руками землю - мягкую, податливую, много раз перекопанную, доставая неглубоко положенные шкатулки, которые он сам неоднократно перепрятывал здесь же, зарывая в разных местах и на разной глубине.
Золотые монеты. Кольца. Серьги. Ожерелья. Нитки жемчуга. Изумруды...
И вдруг байвачча почувствовал, что за ним кто-то стоит...
Паралич ударил в затылок, ладони и колени приросли к земле.
Он не мог шевельнуться, сердце покрылось льдом. Страх пополз за уши, к горлу подступила рвота.
Байвачча оглянулся...
Старый город горел.
Огонь хищно пожирал дома. Пламя гудело, хрустело, плясало над крышами неистовым, дьявольским хороводом. Улицы мерцали черно-красным, нереальным потусторонним свечением. Было светло и жутко.
Где-то трещали выстрелы, рассыпались пулемётные очереди, пробегали люди, проносились растерзанные всадники...
Сажа падала с неба на белую землю.
Старый город горел огромным непотухающим последним пожаром на земле.
Сзади стояла Шахзода. Глаза её были похожи на две гнойные раны. В руках она держала топор.
Взмахнула.
- А-а-а-а-а!! - закричал байвачча нечеловеческим голосом.
Кара-Каплан бешено настёгивал мчащуюся галопом лошадь.
К седлу его был приторочен мешок с драгоценностями Садыкджана.
...Его будто подкинул с места душераздирающий, жуткий крик. Сна как не было. Но он не мог встать.
Какая-то седая, страшная, с чёрным лицом старуха втащила в комнату байваччу. Лицо Садыкджана было разрублено пополам.
Старуха бросила на труп байваччи мешок. Посыпалось на пол золото, ожерелья...
Старуха подняла лампу и вылила на Садыкджана весь керосин. Потом поднесла к нему огонь.
Байвачча вспыхнул.