Хамза, тяжело дыша, кивнул.
Степан сунул руку в карман штанов, вытащил горсть патронов.
- На-ка вот, набей барабан!.. Сейчас я в обход амбара пойду... Как только услышишь, как я крикну: "Бей, шуру-муру!" - так сразу с этой стороны забегай во двор амбара и жарь в упор!.. Но только к стенам жмись, а то... не дай бог... Ну, жди!
Степан исчез за углом. Хамза напряжённо вглядывался в стены амбара. Мелькнуло на секунду: а если Степана убьют или меня?..
Вдруг с чердака амбара спрыгнул человек и стремительно побежал вдоль улицы. Из-за амбара выскочили все остальные нападавшие и бросились вслед за первым.
Минуты три было совсем тихо. Потом Хамза увидел - по стене дома Бабушкина, не сводя нагана с амбара, крадучись двигается Степан.
- Ефим! Это я, Соколов! - сдавленно крикнул Степан. - Живой? Кажись, ушли они все!
Скрипнула дверь. Показался Бабушкин. В руке наган. Склонился над лежавшим около крыльца человеком.
- Красноармейца убили, сволочи! - выпрямился Бабушкин. - Один он нас охранял, понимаешь, совсем один!.. Я даже фамилии не знаю... - Брови его сошлись. Глубокая вертикальная складка обозначилась над переносицей.
- Хамза! Ты где? Выходи! - крикнул Степан.
Хамза, не пряча нагана, вышел из-за угла.
- Ночью пришли, - устало сказал Бабушкин, - двери стали ломать... Хорошо, что два револьвера было, с одним не отбились бы... - Он вдруг удивлённо оглядел Хамзу и Соколова, словно увидел их в первый раз. - А вы-то как здесь оказались?
- К нам в окно кто-то постучал, - глотая слова, заговорил Соколов, - я выглянул, смотрю - старик какой-то в чалме стоит.
"Чего вам, дедушка?" - спрашиваю. А он говорит: "Там председателя вашего Бабкина убивают..." Какого ещё, думаю, Бабкина?.. А тут выстрелы с твоей стороны - тюк-тюк! Ну, я и понял, что на квартиру твою напали.
- А здесь ни одно окно не открылось, - горько усмехнулся Бабушкин, с тоской глядя на мёртвого красноармейца.
- Запуган народ...
- Старик-то не запуганный оказался.
- У нас не стреляли.
- Уезжать надо из этого района, на вокзале жить. И вы тоже... А то прикончат поодиночке.
Вдалеке послышалось цоканье копыт. Бабушкин, Хамза и Степан быстро вошли в дом.
Цоканье становилось всё сильнее и сильнее. Из-за угла медленно начала поворачивать пролётка. В ней кроме кучера сидели два франтовато одетых и, видимо, крепко подвыпивших господина.
Улица по-прежнему была пустынна.
Бабушкин вдруг резко распахнул дверь и кинулся наперерез пролётке:
- Стой!!
Кучер натянул вожжи.
- Выходите! - направил Бабушкин револьвер на пассажиров.
- Что такое? В чем дело? - забормотали пьяные седоки, вылезая на мостовую. - Грабёж, что ли?.. Так бы и сказали... Но предупреждаем: денег ни копейки, только на извозчика. Всё пропито.
- Встаньте к стене! Степан, приведи жену!
Соколов вошёл в дом и через минуту вывел молодую женщину с ребёнком на руках. У Хамзы перехватило дыхание. "Неужели эта девочка, - с ужасом подумал он, - всё время, пока отец и мать отстреливались, была в этом же доме?"
- Садитесь все, - сказал Бабушкин. Он обернулся к высаженным: - За вами вернутся...