— Мои дорожные чеки, некоторая сумма английских денег, несколько песет. И, — добавила она с видом человека, решившего чистосердечно во всем признаться, — мой обратный билет.
— Понятно, — сказал Джордж.
— И таксист сейчас ждет в гостинице в Кала-Фуэрте. Вас. Чтобы вы заплатили ему.
— Вы хотите сказать, что вы взяли такси от аэропорта до Кала-Фуэрте, чтобы найти меня для того, чтобы я заплатил за такси. Безумие…
— Но я объяснила… Понимаете, мой багаж не прибыл…
— Вы хотите сказать, что вы и багаж потеряли!
— Я не теряла багаж — они потеряли его. Авиакомпания.
— Ну и путешествие у вас. Завтрак в Лондоне, обед в Испании, багаж в Бомбее.
— Он прибыл в Барселону, но они думают, что он отправлен в Мадрид.
— Итак, — произнес Джордж с видом энергичного ведущего телевикторины, подводящего итоги, — ваш багаж в Мадриде, а кошелек украден, и вам надо шестьсот песет, чтобы заплатить за такси.
— Да, — сказала Селина, в восторге от того, что наконец-то он вник в суть дела.
— И как, вы сказали, вас зовут?
— Селина Брюс.
— Ну, мисс Брюс, хотя я и в восторге от нашего знакомства и, естественно, расстроен, узнав о ваших неудачах, я пока так и не вижу, какое имею отношение ко всему этому.
— Я думаю, огромное, — сказала Селина.
— Ах так?
— Да. Видите ли… я думаю, что я ваша дочь.
— Вы думаете…
Он сразу же решил, что она ненормальная. Она должна быть такой. Она представляла из себя одну из тех безумных женщин, которые ездили повсюду, утверждая, что они императрица Евгения, только у этой был бзик в отношении его самого.
— Да. Я думаю, что вы мой отец.
Она не была безумной. Она была совершенно невинной и искренне верила в то, что говорила. Он сказал себе, что должен вести себя разумно.
— Откуда у вас вообще взялась такая идея?
— У меня есть маленькая фотография отца. Я думала, что он умер. Но у него в точности ваше лицо.
— Ему не повезло.
— Ах нет, все совсем не так плохо…
— У вас фотография с собой?
— Да, здесь… — Она наклонилась за сумкой, и он попытался отгадать, сколько ей лет; он старался вспомнить, решить, как решается вопрос жизни и смерти, может ли существовать хоть малейший шанс, что это ужасное обвинение справедливо. — Она здесь… я всегда ношу ее с собой, с тех пор как нашла ее, лет пять назад. И когда я увидела фотографию на обложке вашей книги…
Она протянула ему фотографию. Он взял, не сводя глаз с ее лица, и спросил:
— Сколько вам лет?
— Двадцать.