— Что вам угодно?
— Я хотел бы видеть госпожу настоятельницу.
— Это невозможно, сударь.
— Почему невозможно?
— У нас нет комнаты для приема гостей, так как здесь не бывает посторонних.
Чтобы напомнить ей о нашем старом знакомстве, я ответил: «Это вы мне уже вчера говорили, добрая сестра Анжелика».
Однако, по-прежнему делая вид, что не узнает меня, она повторила: «Здесь не бывает посторонних, так что вы не сможете разговаривать с преподобной госпожой настоятельницей».
— И даже здесь, за воротами?
— Даже здесь.
— Тогда прошу вас передать преподобной госпоже настоятельнице мою просьбу и сказать ей, что я буду ждать ее ответа в церкви.
— Что вам угодно?
— Я художник и хотел бы, чтобы мне разрешили срисовывать картину на алтаре в церкви. Поскольку вход в церковь разрешен, мне, конечно же, не запретят какое-то время находиться там. Я никому не стану надоедать своим присутствием.
— Вы католик?
Поскольку она спросила меня так, будто не знала этого, я ей ответил:
— Я протестант.
— И вы хотите срисовывать образ на алтаре в католической церкви?
— Так как я к тому же художник… — и неожиданно для себя добавил: — может быть, Господь просветит меня.
— Может быть.
— Не могли бы вы теперь передать мою просьбу госпоже настоятельнице?
— Ожидайте!
— В церкви?
— Здесь, перед воротами.
Она собралась уходить. Тогда я добавил: «Скажите, что немецкий художник очень просит госпожу настоятельницу».
Передо мной щелкнул замок черной двери. Я стоял наедине с громадным крестом, окрашенным под цвет пролитой на нем Божией крови. Где-то подо мной, внизу, журчал горный ручей. Плеск воды, доносившийся до меня из черной бездны, напоминал приглушенное рыдание.
Мне пришлось долго ожидать ее перед закрытыми воротами: час, а то и больше. Дело затягивалось, и, мне следовало бы возвратиться назад. Однако что-то словно мистическими узами приковывало меня к этому месту. Одним словом, я остался.
Наконец я получил ответ. Он гласил: «Вы можете войти и можете срисовывать картину сколько угодно, если вы своим поведением не помешаете кому-нибудь в Божьем храме. Однако до вечерней молитвы вы должны покинуть церковь».
Я сказал:
— Передайте мою благодарность преподобной госпоже настоятельнице. Никто не услышит от меня и звука, и до отведенного мне времени я уйду отсюда.
— Я буду по мере потребности приносить вам вино. Кроме того, вы можете рассчитывать на тарелку супа — при условии, что есть вы будете перед церковью или здесь, перед воротами. Правда, наше гостеприимство рассчитано только на самые простые и умеренные вкусы.
— В любом случае доброта ее ко мне слишком велика. Я приму ее с глубокой благодарностью, если мне будет позволено внести пожертвование на бедных.