— Отличная работа! — одобрил его Армандо. — Я буду в Париже через три дня, увидимся в ресторане Бофингер на улице Бастилии. Около 9 вечера. Идет?
— Согласен. Тогда и расскажу последние новости.
— Прекрасно. До скорого.
Выйдя из кабины, Армандо заметил, что те двое стоят неподалеку, старательно вглядываясь в вокзальную суету. Не обращая больше на них внимания, он сел в такси и назвал свой домашний адрес.
Дома, взяв присланные Брокаром фотографии и дневник Марио Силенти, записал кое-что на листе бумаги, и, выйдя из квартиры, пошел к гаражу, держа пистолет наготове. Напрасная предосторожность. На этот раз его никто не подкарауливал.
Он сел в машину и поехал вниз с холма в сторону центра. Сначала ему показалось, что за ним не следят. Потом он увидел их. Те же самые, что и на вокзале, в мощной БМВ.
Не обнаруживая своего открытия, он не спеша поехал дальше. Въехав в город по аллее Риволи, Ришоттани затормозил на желтый свет, заблокировав и БМВ, отделенную от него тремя другими машинами.
И как только желтый сменился на красный, резко выжал газ и, одновременно нажимая на клаксон, бросил машину вперед. Чудом увернувшись от выехавшего слева автомобиля, под возмущенные гудки водителей он вырвался вперед, оставив БМВ перед светофором в рутинной очереди машин.
Через несколько минут он был уже в баре на виа Рома. Возбужденная Джулия ждала его за одним из столиков.
— Чао, комиссар. Нас ждут опасности?
— Надеюсь, что нет, — ответил Армандо. — Выслушай меня внимательно.
Он рассказал ей о последних событиях и протянул фотографии, дневник Силенти и листок с записями.
Она должна уехать на несколько дней, никому не говоря, куда именно. Он заставил ее пообещать, что она немедленно поедет к своим родственникам в Альбу и будет ждать там его возвращения.
Если в течение пяти дней он не появится, передать все Монтанелли из «Новой газеты» в Милане. Это один из немногих оставшихся в Италии порядочных людей и единственный, кто может довести до конца запутанное и сложное дело Рубироза.
Услышав «если не вернусь», Джулия отчаянно запротестовала и стала настаивать на том, чтобы Армандо взял ее с собой.
Но комиссар был неумолим.
— Послушай, — сказал он, видя, что она готова расплакаться. — Если ты поедешь со мной, я не смогу быть осторожным. Меня будет слишком волновать мысль о твоей безопасности. Я должен буду думать о нас обоих, и это может оказаться роковым для меня.
— Я сама могу позаботиться о себе.
— Не сомневаюсь. Но одна мысль, что с тобой может что-то случиться, измучает меня и не даст действовать собранно и свободно, как это бывает, когда я один. Кроме того, ты помешаешь мне вести дело. Там, куда я иду, — солгал он, — женщин не очень-то принимают.
Скрипя сердцем, Джулия согласилась.
Через некоторое время они уже ужинали у Джулии, молча и без особого аппетита.
Какая-то грусть и тревога владели обоими. Потом они любили друг друга, и она была тиха и нежна, как испуганный ребенок.
Часть третья
Глава 15
Раввин начинает рассказывать
В баре ресторана Бофингер на улице Бастилии, потягивая аперитив из смеси ежевичного ликера и шампанского, комиссар Ришоттани думал о том, что его последнее дело, несмотря на свою сложность, на все темные места, подходит к концу. Дальше — уход на пенсию, дальше — жизнь, посвященная только Джулии.
Он сам не знал, откуда эта уверенность, но инстинкт редко подводил его, и он чувствовал, что раввин из Маре должен обязательно пролить свет на многие стороны дела Рубирозы.
В целом все шло, как надо.
Он взглянул на часы: почти девять. Скоро придет Брокар, и они вместе, заказав большое блюдо устриц, подведут итоги на сегодняшний день.
Глубоко задумавшись он даже не заметил Брокара.
— Me voila, Mr. Risciottani. Comment allez vous?[38]
[38] Вот и я, мосье Ришоттани. Как дела? (фр.).