— Я с тобой.
— Нет, — остановил его Гермес. — Ты пойдешь к моему другу. Без меня.
— Меня тут же арестуют…
— Не думаю, что за ним следят, он не самая крупная рыба, всего-навсего пират, который переписывает фильмы и песни. Но он… знаешь, такой… он из тех людей, которые все обо всех знают.
— Нет. Не знаю, какой.
— Попытайся быть хоть чуть-чуть поприветливей… — Гермес подошел к столу, чтобы нацарапать что-то на листочке. — Он может быть именно тем человеком, который что-то знает о мужчине со скрипкой. Например, видел ли его кто-нибудь. Или какие-нибудь слухи… — Он протянул Харви листочек. — Иди к нему от моего имени и спроси все, что ему известно. Но не слишком дави на него и не говори ему, как тебя зовут.
— По-моему, это все подозрительно, — заметил Харви.
— Именно. Но ты же хочешь хоть что-нибудь сделать, не так ли?
— Что это за Букатино? — спросил мальчик, читая бумажку.
— Ресторан в нескольких кварталах отсюда. Пройдешь триста метров и повернешь направо. Не ошибешься.
Гермес открыл дверь гаража.
— А как я узнаю твоего друга? — спросил Харви уже на пороге.
— Это просто… — пробурчал мужчина, надевая шлем. Он садится на сиденье и нажимает на газ. — Он очень похож на Васко Росси.
— Что это значит?
— Вы в Америке не знаете Васко Росси?
— Никогда не слышал.
Двигатель мотоцикла зашумел, как военный вертолет.
— Он маленького роста, с небольшим животом и длинными волосами. Его зовут Джо. Ты его узнаешь, потому что ему оперировали голосовые связки, и, чтобы говорить, он использует небольшую коробочку-усилитель, которую приставляет к шее.
— Коробочка-усилитель, — запомнил Харви.
— И закрой гараж! — прокричал Гермес, уезжая по снегу.
Электра и цыганка сидели на пластиковом полу хижины. Никто не произносил ни единого слова.
Они начали вытаскивать зубы из сундука, разделяя их на группы по буквам, которые на них вырезаны. Пока кучек всего пять.
— Там были плохие линии? — в какой-то момент спросила Электра, вытаскивая из ящика горсть клыков.
Цыганка не ответила. Она продолжала разделять зубы с методической точностью.
— Не бывает ни хороших, ни плохих линий. Есть просто линии, — ответила она через некоторое время.
— Линии конца света плохие, — заметила Электра.
— Это зависит от света, в котором ты живешь, — ответила женщина.
Электра не нашла ответа и лишь спустя несколько минут спросила:
— Если бы я попросила тебя рассказать мне, что ты видела на моей руке… Ты бы сказала?