— Да как же это возможно? — рассерженно воскликнул он.
Телефон снова зазвонил.
— Ответь!
Харви поднял трубку и несколько мгновений слушал женский голос, который тараторил, не переводя дыхания. Догадываясь, о ком идет речь, он прикрыл трубку рукой и прокричал:
— Гермес! Твоя мама!
— Скажи ей, что меня нет, — ответил инженер, роясь в куче грязных футболок. — Да куда же я их положил?
Харви убрал ладонь от трубки и сказал:
— Синьора… Гермес сейчас…
— МЕНЯ НЕТ! — прокричал мужчина в глубине комнаты.
Он только что нашел ключи в пустой вазе. Схватил их, прибежал к Харви, вырвал у него из рук телефон и уточнил:
— Привет, мама. Слушай: что бы там ни было, мне все равно. Нет, нет, нет, нет. Меня сегодня действительно нет!
И бросил трубку.
Потом присел на корточки перед Харви и объяснил:
— Звонила Электра. Кажется, она нашла… с ума сойти…
— То есть? — спросил Харви, чувствуя, как бьется его сердце.
— Это старинная римская легенда… Несколько веков назад на острове Тиберина жил монах…
— Я его знаю, — перебил Харви. — Это тот остров, где все началось.
Гермес проигнорировал эту вставку и продолжил:
— Его звали брат Орсениго. Он был зубодером.
— Кем? — переспросил Харви.
— Кем-то типа зубного врача. Но он не лечил зубы. Он их удалял. И делал это прямо руками.
Харви машинально засунул руку в рот.
— Это не для меня, спасибо.
— А весь Рим ходил к нему, потому что он не брал денег. Засовывал пальцы тебе в рот и… крак! Нету зуба, нету боли. Говорят, что к нему приходил даже Папа Римский, и что в этот день пальцы монаха были особенно нежными. Единственная вещь, которую Орсениго просил за свою работу, — сохранить зубы, которые он вытаскивал. В течение своей жизни он собрал почти два миллиона зубов.
Харви неожиданно озарило:
— Эта история как-то связана с зубом, который мы нашли в чемоданчике?
— Кажется, да, — ответил Гермес. — Электра нашла сундук брата Орсениго. В нем, естественно, зубы. И на всех зубах… что-то написано.
Харви вытаращил глаза.
— Хочешь сказать, что на зубах… какое-то послание? — предположил он.
— Именно. Я еду посмотреть, — сказал Гермес.