Амос Счастливчик, свободный человек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В нежаркий июньский денек 1779 года Амос одолевал последние несколько миль до Кина[27], что в Нью-Гемпшире[28]. Два дня он уже в пути и до места доберется только к ночи третьего дня. Но под ним добрая лошадь, к седлу приторочена связка кож самого что ни на есть высокого качества, а он — свободный человек. Куда бы Амос не уносился мыслями в дороге, все возвращалось к одному: он свободен.

Уже десять лет и один месяц как Амос перестал быть рабом, а все равно не устает радоваться, словно сегодня первый день свободы. Странная вещь — свобода, и в ней есть кое-какие недостатки. Теперь вот не о ком ему заботиться, ни с кем он больше не связан, промелькнула на минуту мысль и, словно набежавшее на солнышко тень, омрачила радость.

Все годы рабства мечтал он о сладости семейного очага, о женщине, с которой бы мог разделить жизнь, но оба его брака, и с Лили, и с Лидией, обернулись лишь мимолетным счастьем, которому не суждено длиться долго. Он надеялся, что на этот раз все будет иначе — Виолет гораздо моложе его, сильная, полная жизни женщина. Она тоже рабыня, но он постарается ее выкупить. Джеймс Болдуин назначил за нее цену в пятьдесят фунтов, и теперь Амос прикидывал, сколько времени уйдет на тяжкий труд, пока удастся собрать такую немалую сумму.

За эту цену хозяин отдавал не только Виолет, но и ее маленькую дочку Селиндию. Амос радовался, что сможет даровать свободу сразу двум живым существам. Селиндии только исполнилось четыре годика. Смуглянка со звонким голоском и блестящими глазками напоминала Амосу о другой, давно ушедшей из его жизни девочке. Как важно получить свободу, пока ты еще ребенок. Иначе тень рабства нависнет над тобой навсегда. Амос вез с собой выделанной кожи не меньше, чем на десять фунтов. В мастерской в Вуберне остались и другие заказы, за которые неплохо заплатят. Может, уже скоро удастся собрать все пятьдесят фунтов.

— Не торопись, Циклоп, — придержал он коня, — до вершины холма недалеко, там и отдохнем.

Циклоп послушно перешел на шаг, а Амос вспомнил об Иисусе Навине и Земле Обетованной, о том, как Господь повелел ему быть твердым и мужественным[29]. Вот и он, словно Иисус Навин, тоже ищет новое место, где поселиться. Он хочет построить дом для Виолет и Селиндии, жить втроем мирно и счастливо. Добравшись до вершины холма, он думал уже не об Иисусе Навине, но о себе самом, Амосе, и своей земле обетованной — перед ним открывался вид, обещавший все, что только может понадобиться человеку для счастья.

Лес отступил, показалась вырубка — ряд небольших домиков и добротно выстроенный молельный дом. На западе одиноким пиком на фоне неба возвышается гора. Они будто глядят друг на друга — огромная гора и дом Божий, оба крепкие, сильные, устремленные вверх, в Небеса.

Он отпустил поводья — пусть Циклоп пощиплет травку у дороги, и спешился. У подножия холма расстилались зеленые поля, склон горы испещряли светлые точки — это паслись коровы и овцы. Повинуясь внезапному желанию, пришедшему откуда-то из далекого прошлого, Амос опустился на колени и прижался губами к земле. Потом встал, снял шапку и устремил взгляд на вершину горы.

— Я просил Тебя о знаках, Господи, много раз просил, и Ты всегда подавал мне знак. Подай мне знак и сейчас. Мне не нужен большой знак, Господи, я пойму и так. Если мне суждено начать новую жизнь здесь, скажи мне об этом, Господи. Не обязательно сию минуту, когда Сам пожелаешь, просто дай мне знать до того, как я вернусь в Вуберн.

Амос почтительно склонил голову — вдруг знак явится прямо сейчас, потом подобрал поводья и вскочил в седло.

Амос Счастливчик продолжал свой путь, он пел, глядя, как вырубка снова сменяется лесом, и ему отвечало лесное эхо, сливаясь с пением птиц, журчанием ручья, глухим стуком конских копыт.

Голос его по-прежнему был силен и звучен. Он приблизился к дорожному указателю, уходящая направо стрелка гласила: «ДЖАФФРИ[30], шесть миль», указывающая прямо — «КИН, десять миль». Он несколько раз повторил про себя: «Джаффри, Джаффри, Джаффри», — произнес это слово шепотом, пропел на разные голоса, и каждый раз ему казалось — вот она, земля обетованная.

Циклоп уже немолод, но совсем еще неплох, несмотря на единственный глаз, и Амос старается не перетруждать коня. Он еле волочил ноги, когда хозяин привел его к кожевнику и спросил, сколько тот даст за шкуру. Амос пообещал хозяину десять фунтов за живую лошадь, и сделка немедленно совершилась. Лето на пастбище, немножко заботы, и лошадь обрела новую жизнь. С тех пор добрый конь немало послужил Амосу.

Амос добрался до Кина, нашел гостиницу — поставить лошадь в стойло, ему самому там переночевать не удастся. Он тоже проведет ночь на конюшне, благо чистой соломы тут хватает, есть и вода — запить припасенный в дорогу хлеб. С утра пораньше он заплатил шиллинг — за стойло для лошади. Дороговато, но Амос знал — с белым хозяином гостиницы не поспоришь. Тому ничего не стоит сорвать плохое настроение на чернокожем — безо всякой причины, только потому, что черный не посмеет ответить тем же. Хорошо еще — только обругает, а не то начнутся выяснения — не беглый ли он раб. На всякий случай Амос всегда носит с собой бумагу, подтверждающую его освобождение.

Он отправился на поиски мистера Сэмюэля Джорджа, для которого предназначалась выделанная кожа. Тот был в сапожной мастерской на южной окраине городка. Амос развернул перед ним привезенный товар. Сапожник всегда гордился, что найдет изъян в любой коже, но сколько ни вглядывался в работу Амоса Счастливчика, ничего обнаружить не смог. Он покачал головой, но Амоса это не смутило. Он знал — сапожник доволен работой кожевника.

— Вот бы нам такого мастера, как ты, где-нибудь поближе.

— У вас есть кожевник неподалеку, у реки.

— Я сказал — такого, как ты, — сапожник мял кожу в руках. Мягкая и гибкая. Лучше выделанной кожи его опытные руки в жизни не держали. Взглянул повнимательнее на свободного негра и удивился, как молодо тот выглядит — время почти не оставило следов на его лице. Крепкий, мускулистый, голова высоко поднята. Седина в волосах, но морщины на лице скорее от смеха, чем от прожитых годов.

— Как далеко люди готовы ездить к кожевнику — миль десять, да? — в глазах у Амоса таилась веселая усмешка.

— И поболее того! — расхохотался Сэмюель Джордж. — Отчего ты спрашиваешь? Вот поселишься поблизости, народ станет возить тебе шкуры отовсюду.

Расплачиваясь за покупку, Сэмюель не торопился отсчитывать деньги. Когда последняя бумажка перешла в руки Амоса, сапожник вздохнул:

— Хорошо, что ты не дерешь за кожу втридорога, а то мне не дотянуть до того дня, когда мои заказчики со мной расплатятся.

Амос сложил и убрал подальше четыре банкноты и, держа в руках остальные, спросил:

— Хочешь получить часть кожи в кредит?

Сапожник кивнул, словно голодный, которому предложили поесть:

— Хорошо бы взять в долг хоть часть того, что я тебе заплатил. Бери какой хочешь залог.

Амос обвел глазами мастерскую, оглядел готовые сапоги и ботинки. Посмотрел на хозяина, похоже, тот малость потолстел в последние годы. Может, у него осталась одежда, которая ему мала — а ему, Амосу, будет в самый раз.

— Как насчет воскресной шляпы? — неуверенно спросил Амос. — Мог бы ты с ней расстаться?

— Неплохое предложение, с ней я готов распрощаться, — рассмеялся сапожник и шагнул в глубь мастерской. Там на полке лежала меховая шапка, которая, похоже, давно не видела солнечного света воскресного дня. Он вытащил откуда-то черный сюртук тонкого сукна и жилет под пару, в темно-синюю полоску.

— Бери все. На меня больше не налезает. Бери в залог.

[27] Кин — небольшое поселение, было переименовано в городок Кин в честь английского министра колоний сэра Бенджамина Кина (1697–1757) после его смерти.

[28] Нью-Гемпшир (Гэмпшир, Хемпшир) — штат, основан в 1623 г. британским капитаном Джоном Мейсоном. Во время Войны за независимость Нью-Гемпшир стал первым штатом, провозгласившим свою независимость от Англии.

[29] См. Книгу Второзакония, глава 31, стих 23: «И заповедал Господь Иисусу, сыну Навину, и сказал: будь тверд и мужествен, ибо ты введешь сынов Израилевых в землю, о которой Я клялся им, и Я буду с тобою».

[30] Джаффри — город в штате Нью-Гемпшир, основан в 1736 г. уроженцами соседнего города Роули, вернувшимися с войны из Канады, и назывался Роули-Канада. В 1773 г. переименован в честь главного судьи Нью-Гемпшира Джорджа Джаффри (1682–1749).