Амос Счастливчик, свободный человек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Амос, я уже совсем не такая, как была, когда ты у нас появился.

— Некоторым людям года только к лицу, — возразил Амос.

— Все мы стареем, даже ты. Вот, посмотри на себя.

Амос присел перед зеркальцем и посмотрел на свое собственное, черное, как ночь, лицо. Блестящие глаза, белоснежные зубы, в коротко остриженных волосах пробивается седина. Ему уже без малого пятьдесят, мышцы его сильны и годны для любой работы, и хотя надежда его не оставила, годы все же дают о себе знать. С лица вдруг исчезла веселая улыбка, глаза потухли, руки потянулись к зеркалу — закрыть изображение. В полированном металле он внезапно увидел не только свое лицо, но и лицо сестры. Сколько он ни ищи, ее уже не найти — он же по-прежнему ищет молоденькую девушку. Но и она стала старше, для нее прошло не меньше лет, чем для него самого; ни от того подростка, ни от его молоденькой сестренки не осталось и следа.

Тело сотрясали рыдания. Амос повернулся к хозяйке, она увидела его глаза — безжизненные, словно потухшие свечки. Негр закрыл лицо руками и выбежал из комнаты. Поздно ночью они слышали, как он поет в темноте кожевенной мастерской.

— Что с ним приключилось? — спросил жену мистер Ричардсон.

— Право, не знаю. Амос поглядел на себя в зеркальце, которое принес мне в подарок, и сначала был как будто доволен собой. А потом что-то странное произошло.

— Может, он думал — он белый, пока в зеркало не посмотрел.

— Может быть, — покачала головой жена. — Но сдается мне, тут что-то другое. Как будто страшная тоска по родине на него напала, по той стране, откуда он родом. Это просто преступление, что мы делаем, мистер Ричардсон, привозя этих негров сюда и так тут с ними обращаясь.

— Ну, у нас ему не так уж плохо, — возразил муж.

— Пока их на свободу не отпустят, они просто за скот какой-то почитаются.

Ихавод Ричардсон глубоко вздохнул.

— Не только им настало время думать о свободе. Погоди немного, и мы о ней задумаемся. Тут не просто свобода одного человека, но всей страны.

— О чем ты таком говоришь?

— Я говорю: мы готовы других обратить в рабство, а нас самих того и гляди поработят.

Пока Амос пел, чтобы хоть немного утешиться, Ихавод Ричардсон писал вольную, обещающую конец его рабскому состоянию. Хозяину казалось: он полон щедрости и благородства.

Было уже совсем поздно, когда мистер Ричардсон в конце концов задул свечу и нацепил ночной колпак, но жена все еще не спала и ждала мужа в широкой супружеской кровати, закрытой со всех сторон плотными занавесями. Он рассказал ей, что написал вольную Амосу, и она с облегчением улыбнулась в темноте: муж, наконец, отпускает на свободу верного раба.

— Я поговорю с утра с Саймоном Картером, — добавил Ихавод. — Пусть Амос выплатит ему сполна сумму, которую я назначу. Он — банкир и сохранит эти деньги на случай, если Амос по болезни не сможет работать, — тогда у тебя и детей будет на что жить.

— Значит, твои достойные уважения причины — пенсы и фунты, которые будут выплачены Амосом? — спросила жена.

— Это уж точно.

— Жестоковыйный ты человек, Ихавод Ричардсон, — тихо проговорила она. Она не раз повторяла эти слова про себя, но впервые произнесла их вслух.

Когда Амос наутро увидел написанную вольную, его радости не было предела, и его удовольствия не смутило даже то, что ему придется выкупать свободу и много лет выплачивать мистеру Картеру назначенную сумму. Он был рад, что будущая свобода куплена его собственными усилиями, а не чьей-то милостью.

Хорошо, что обещание освободить Амоса было записано на бумаге, способной пережить Ихавода Ричардсона. Вскорости после смерти мужа миссис Ричардсон решила, что Амосу больше не надо выплачивать деньги на ее содержание, пусть лучше сохранит их для себя. Она составила документ, краткий и ясный, который гласил:

Что за странное чувство — проснуться утром девятого мая и знать, что ты свободный человек. Амос вынул документ из кармана, еще раз его перечитал, чтобы удостовериться, потом снова спрятал документ. Он будет носить эту бумагу с собой до дня своей смерти.

Он прибрался в каморке, собрал нехитрые пожитки в узелок. Их так мало, что нести нетрудно: Библия, смена одежды и пара серебряных пряжек — пристегивать к башмакам по воскресеньям. Бывший раб встал в дверях, вдохнул сладкий весенний воздух, услышал пение птиц над головой. Когда ты свободен, кажется, что даже дышится глубже. Он загляделся на стремительный полет ласточек — сегодня Амос ощущал себя одной из них. Глаза задержались на дереве, покрытом весенним цветом.

Ему вспомнилась та весна, перед пленением. Солнце набирало силу, набирали силу и его крепкие руки. Все пускалось в рост, и он сам рос вместе с травами и деревьями. Как давно это было, словно в какой-то другой жизни. Но теперь его жизнь начинается снова. Ему почти шестьдесят, и он только готовится жить. Он напряг мышцы — руки его крепки. Амос отвел глаза от цветущего дерева, поднял голову к небесам, на память пришел Моисей, стоящий на горе Нево и глядящий на землю, куда ему не суждено будет войти[21].

— Моисею было сто двадцать лет, когда он умер, — Амос произносил слова торжественно, будто читая раскрытую книгу, — но зрение его не притупилось, и крепость в нем не истощилась[22].

«Как у меня», — подумалось ему, и он пробормотал:

— Значит, и у меня есть еще немножко времени.

Моисей прожил долго, и ему, Амосу, тоже нужно время, потому что у него, как у Моисея, есть ради чего жить. А когда есть ради чего, можно прожить и подольше.

[21] Второзаконие, глава 34, стихи 1–4.

[22] Второзаконие, глава 34, стих 7.