Живой ли, мертвый ли, этот тип, которого я не знал, но который знал меня, был мне интересен. Может быть, теперь, после смерти, еще даже больше, чем живой. Сидящий во мне закоренелый любитель рискованных авантюр и специалист по темным делам учуял, как говорят некоторые, неслабую работенку.
— Пойдемте со мной, — сказала медсестра немного любезнее, как будто я избавил ее от лишних хлопот.
Она сдернула с крючка казенный синий плащ, в каких они выходят на улицу, и мы отправились. Мы пересекли двор, прошли мимо часовни по усыпанной гравием дорожке, вдоль которой стояли бюсты знаменитых врачей, некогда практиковавших в этой больнице. Нигде ни души. Под моросящим дождем медсестра шла решительным шагом, не разжимая губ.
Мы еще не дошли до места, как вдруг я увидел, что навстречу нам, как гостеприимный хозяин, вышел здоровенный субъект в зеленоватом плаще и банальнейшей серой шляпе, державшийся с притворной небрежностью. Он шел ко мне, насмешливо улыбаясь и протянув руку для приветствия. Я не слишком удивился. К явлению такого рода я был более или менее готов. Этот гражданин, играющий роль хозяина, вышедшего навстречу гостю, был не кто иной, как инспектор Фабр, один из подручных комиссара Флоримона Фару, начальника Центрального отдела криминальной полиции.
— Кого я вижу! — насмешливо воскликнул он. — Сам товарищ Бюрма! Братский привет товарищу Бюрма!
Глава 2
Мертвец
Усмехаясь, я тоже протянул ему руку, и мы обменялись рукопожатием.
— Как хорошо, что я не служу в полиции. А то пришлось бы доложить по начальству. Что за лексикон! Вы вступили в коммунистическую ячейку?
Он ответил мне тем же:
— Это надо бы спросить у вас.
— Но ведь я не коммунист.
— Зато вы были анархистом. Может быть, и до сих пор им остаетесь. А для меня это одно и то же.
— Давненько я не бросал бомб, — вздохнул я.
— Вот чертов анархист! — засмеялся инспектор.
Казалось, происходящее его очень забавляло.
— Черт вас побери, мистер Маккарти, — сказал я. — Вы о Жорже Клемансо слыхали?
— По прозвищу Тигр?
— Да, о Тигре. Или, если угодно, о первом сыщике Франции, как он сам себя нарек. Чтобы вы оставили меня в покое, напомню, что этот Тигр однажды сказал или написал (цитирую по памяти): «Всякий, кто не был анархистом в шестнадцать лет, дурак».
— Правда? Тигр это сказал?
— Да, старик. А вы и не знали?
— Да нет…
Он вздохнул.
— Да. Тигр — это Тигр!
И машинально бросил взгляд в сторону Зоологического сада. Потом посмотрел на меня.
— Ваша цитата кажется мне неполной. Ведь он вроде бы добавил: «Дурак и тот, кто остается анархистом в сорок» — или что-то в этом роде.
Я улыбнулся:
— Ну и что? У Клемансо есть высказывания на все случаи жизни. Многие мне не годятся.
Он тоже улыбнулся:
— Но вы-то не дурак!
Я пожал плечами: