Французский детектив: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Оставил в конторе, — солгал я.

— А что в нем было?

— Да пустяки, — солгал я снова. — В общем, называя меня дорогим товарищем, он выражал желание повидаться со мной, хотя я и сыщик, и сообщал мне свои здешние координаты. Я имею в виду в больнице, а не в морге.

— Понятно. Должно быть, от возраста и ран он стал слегка заговариваться.

— А он был стар?

— Молодым человеком его не назовешь: шестьдесят один. В этом возрасте силы уже не те. Нападение, жертвой которого он стал, вынудило его поступиться принципами. Он хотел отомстить нападавшим, которых, должно быть, знал, но вместо того, чтобы обратиться в полицию, он рассчитывал попросить об этом вас. Таким мне представляется это дело. А вам?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Я ведь не в курсе.

— Ладно. Все еще хотите посмотреть на него?

— Пожалуй, раз уж я здесь. Возможно, особого смысла в этом нет, но все же… Терпеть не могу имена, за которыми нет лиц. Удостоверюсь для очистки совести и для того, чтобы доставить вам удовольствие, — иначе зачем я сюда притащился? Авель Бенуа… — Я поморщился и покачал головой. — Это имя не говорит мне ровным счетом ничего.

— По документам он не Авель Бенуа.

Эта поправка не была для меня неожиданной: я давно подозревал, что дело обстоит именно так. Мы вошли в здание анатомического театра. Это мрачное учреждение было в ведении парня в сером халате, который курил, нарушая правила, но так ловко спрятал при виде нас окурок и изобразил такую отрешенность от мирских дел, что было ясно: подобный фокус он проделывал частенько.

— Посетитель к номеру восемнадцатому! — протрубил игривый инспектор.

Бедняга Бенуа менял номера чаще, чем рубашки. Ну, скоро его оставят в покое, если только не вздумают пронумеровать его органы после вскрытия, а такая возможность не исключалась.

Сторож знаком пригласил нас в небольшое помещение внизу, в котором лампы свисали с потолка на никелированных трубках. Затем не торопясь открыл морозильную камеру и выкатил из нее катафалк, на котором покоилось накрытое простыней застывшее тело. Одно из колесиков катафалка царапало по цементному полу. Мне почему-то пришло в голову, что раньше я слышал такой же звук, когда катили детскую коляску. Вот так: на одном конце коляска, на другом — катафалк. И все кончено. Молчаливый сторож, которому не было дела до моих глубоких философских обобщений, между тем подкатил катафалк под одну из ламп, зажег свет, посмотрел на нас — готовы ли мы глядеть его обычное кино — и точным профессиональным жестом-приглашением к танцу смерти откинул край простыни с лица покойника. Чтобы он не показал мне больше, чем надо, инспектор схватил его за руку.

— Мсье, я знаю свое дело, — запротестовал тот.

— А я свое, — возразил Фабр.

Ну а я, смею сказать, кое-что смыслил в своем. И сразу же понял, что полицейский вовсе не заботился о моих чувствах, а просто не хотел, чтобы сторож открыл мне больше, чем требовалось. Ясно, на груди покойного было что-то такое, чего он не хотел мне показывать. По-видимому, татуировка, которая быстро навела бы меня на след. До чего же полицейские любят все усложнять!

Умерший выглядел лет на шестьдесят — это совпадало с тем, что сказал инспектор. Он был лыс, с седыми усами на манер маршала Петэна и с малость кривоватым носом. Лицо пожелтело, казалось суровым и строгим, но черты его, несмотря на досадный изъян носа, были довольно правильными. Он вполне сносно выглядел лет двадцать — тридцать назад.

— Ну как, Нестор Бюрма? — спросил инспектор.

Я с сомнением покачал головой.

— Да что тут скажешь… Когда мы с ним познакомились — если допустить, что мы были знакомы, — у него наверняка было меньше волос под носом и больше на голове. Знаете, как анархисты обожали роскошные гривы! Пожалуй, не был он и таким строгим, случалось же ему посмеяться.

— Да уж, как всякому другому. Но сейчас-то он, кажется, очень зол.

— Наверно, не любит холода.

Мы помолчали. Потом я сказал:

— Пора вернуть его на место. Никогда я этого типа не видел. Вот только…

— Что только?

— Да не знаю… Кажется, нос…

Да, нос не давал мне покоя.

— Этот нос… — в задумчивости повторил я, ожидая, что инспектор не упустит случая сострить по поводу носа Клеопатры, но тот смолчал. Видно, не так уж он и начитан. Я наклонился к самому лицу и попытался хорошенько рассмотреть профиль покойного. Потом обошел катафалк и проделал то же самое с другой стороны. После чего, нахмурившись, снова встал рядом с Фабром, который спросил: