Общая теория права. Том II: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Норма права представляет собой институционное выражение нормативности права — его ведущего объективного свойства, свойства, для права не рядового, а такого, которое выявляет саму его социальную природу, его смысл, ценность.[12]

Самым общим образом юридическая норма может быть определена в качестве исходящего от государства и охраняемого им общеобязательного (общего) правила поведения, которое предоставляет участникам общественного отношения данного вида юридические права и налагает на них юридические обязанности.

Главная особенность юридической нормы — ее государственно-властный характер. Даже в случаях государственного санкционирования того или иного правила (а не только прямого правотворчества) это правило исходит от государства. Исходит в том смысле, что оно признано государством и, следовательно, выражает государственную волю, представляет государство, опирается на его мощь. Разумеется, при этом нужно учитывать, что сила нормы, ее реальное воздействие на поведение людей, результативность зависят от соответствия юридических предписаний реальным потребностям социальной жизни, состояния законности, социально-психологической готовности людей соблюдать нормы и это внешне выражается в типичном, массовидном поведении участников общественных отношений[13].

Норма права — не просто разновидность социальных норм, а разновидность особая, по ряду сторон наиболее развитая, выражающая эту, в известном смысле высшую, нормативность, которая присуща праву. Это связано с государственно-властной природой права, с тем, что право представляет собой институционное образование, выражающее существенное совершенствование социального регулирования и в соответствии с социально-классовыми особенностями данного строя — прогресс в поступательном движении духовной жизни общества, действие специфических правовых закономерностей.

Все это предопределяет отправные моменты общетеоретической характеристики нормы права.

Юридическая норма — правило (общее), т. е. — масштаб, образец, эталон поведения людей, их коллективов. Нормативность юридической нормы имеет особый, специфический для социального регулирования характер. Конечно, норма права прежде всего призвана выражать нормативность в глубоком социальном значении этого слова, т. е. в значении нормальности, социальной оправданности поведения — всего того, что относится к непосредственно-социальным правам, а через них к экономическому базису, политическому строю, другим объективным социальным потребностям. Юридическая норма тем жизненней и результативней и, стало быть, тем более соответствует массовидному поведению, чем она точнее и полнее согласуется с объективными социальными закономерностями и в этом отношении является социально оправданной, нормальной. Но как таковая, в своем непосредственном бытии, юридическая норма существует и функционирует в качестве общего правила, эталона, критерия правомерного и неправомерного поведения[14].

Юридическая норма — правило абстрактного, обобщенного характера. Даже в примитивных правовых системах, отличающихся казуистическим построением нормативных предписаний, последние неизменно содержали известные моменты обобщенности, абстрагирования от тех или иных индивидуальных особенностей регулируемых отношений. Абстрактно же формулируемые нормы, характерные для развитых в технико-юридическом отношении правовых систем, прежде всего нормативно-законодательных, — это вообще результат выражения нормативных обобщений, которые с развитием кодификации все более приобретают черты системных обобщений[15].

Юридическая норма — первичный исходный элемент права как системы. Право в пределах каждой страны образует целостное системное образование, причем образование, отличающееся известными чертами органичности. Норма — начальная клеточка этого образования. Она является частью целого, в то же время каждая из норм не может изображаться в качестве «права в миниатюре», полного, исчерпывающего выражения всех его качеств и характеристик.

Юридические нормы — это уровень микроструктуры права, на котором в основном проявляются особенности его технико-юридического, конструктивного содержания.

При этом если все звенья данной правовой системы призваны юридически нормировать (определять) поведение участников общественных отношений, то функции норм права в рамках этой широкой социальной задачи более узкие: обеспечивать конкретизированное, детальное, точное и определенное нормативное юридическое опосредствование общественных отношений.

Юридическая норма — государственно-властное предписание. Юридическая норма исходит от государства, поддерживается его принудительной силой, и потому предписывающий характер нормы (присущий, в принципе, любой социальной норме) приобретает качественную специфику — властность. Норма права с данной стороны — это государственно-властное веление, но именно «с данной стороны», т. е. со стороны ее государственно-властной природы. В точном и строгом смысле государство предписывает известное поведение лишь в обязывающих нормах. В запрещающих же нормах определяются рамки возможного поведения, исключаются те или иные его варианты. А в управомочивающих нормах какого-либо предписывания поведения вообще нет: смысл управомочивающих норм — в предоставлении простора для самостоятельного, инициативного действования. Следовательно, рассмотрение нормы при помощи термина «предписание» не несет никакой иной смысловой нагрузки, кроме указания на государственно-властную природу нормы со всеми вытекающими отсюда представлениями об особенностях ее силы и действия. Если учесть все это, то едва ли есть основания для пересмотра сложившихся в нашей науке определений юридической нормы, неизменно отправляющихся от понятий «веление», «предписание» в указанном выше смысле (хотя использование в качестве дополнительного термина «установление»[16] следует признать полезным).

Юридическая норма — явление широкое, многоплановое и в то же время конкретное по содержанию. Понятие «норма» при общем определении права отражает все проявления нормативности, все стороны нормативного содержания правовой системы, в том числе и такие решающие для права начала, как общие дозволения и запреты, правовые принципы. Вместе с тем необходимо с предельной четкостью разграничивать норму как принцип, общее начало и норму как конкретное формально-определенное правило. При несомненной значимости того или другого при рассмотрении общего понятия права важно учитывать, что наиболее полным набором свойств и характеристик отличается как раз норма во втором из указанных значений. Именно норма как формально-определенное правило — ближайшее проявление правовой реальности, ее конкретность, живая частица целостного правового организма. Призванная регулировать общественные отношения, юридическая норма в указанном ракурсе по самой своей внутренней логике должна отличаться строгой определенностью содержания (хотя в зависимости от классовой сущности права, развития правовой культуры и некоторых других обстоятельств это свойство юридических норм фактически далеко не всегда получает необходимое выражение). С конкретной юридической нормой имеет дело юрист-практик при применении права. Она и является прежде всего предметом общетеоретического анализа.[17]

Юридическая норма (норма-предписание) — воплощение единства формы и содержания в праве. Особенности юридической нормы как первичной элементарной клеточки права таковы, что она мыслима в первую очередь в виде реального фрагмента правовой ткани, фактического предписания (в указанном выше смысле), находящего прямое выражение в тексте нормативного или иного правового акта. Проводя строгие различия между текстом акта, словесно-документальным изложением воли законодателя, с одной стороны, и самой нормой — с другой, нужно не упускать из поля зрения и того, что конкретное нормативное предписание не существует вне определенного, структурно выделенного подразделения в тексте акта. Ведь в том-то и состоит высшая определенность содержания юридической нормы, что она доведена до уровня формальной определенности, т. е. до такого уровня, когда содержание нормы существует только в формально (в самом тексте) закрепленном виде. К тому же надо помнить, что именно благодаря внешней форме юридическая норма является частицей права как институционного образования и через внешнюю форму (нормативный акт) она обретает силу юридической нормы. Здесь, кстати, и следует искать четкий критерий, отграничивающий нормы права от иных нормативных положений, существующих в правовой системе (например, правоположений практики).

Из положения о праве как системе, отличающейся чертами органичности, следует помимо всего иного, что образующие его нормы не есть некая однородная безликая масса нормативных положений, каждое из которых по своим признакам и особенностям во всем соответствует другим предписаниям. Именно здесь, на уровне микроструктуры права, весьма отчетливо, наглядно видна свойственная праву специализация.

Специализация — одно из проявлений «собственного правового» развития (I.8.4), воплощающего и внешние влияющие на право факторы, и внутренние потребности правовой системы. Суть этого процесса состоит в том, что в праве происходит и притом имеет тенденцию к усилению то, что условно может быть названо разделением труда между нормами, в результате которого те или иные нормы и их комплексы все более сосредоточиваются на выполнении определенных операций, конкретизируется содержание норм и одновременно происходит интеграция в регулировании общественных отношений. Развитие классового общества, сложность и многослойность свойственных ему отношений, нарастающее разнообразие общественных процессов, различие социально-классовых задач, выполняемых правом, — все это предопределяет необходимость дифференцированного, конкретизированного и вместе с тем интегрированного по содержанию правового регулирования.

Основными, частично перекрещивающимися разновидностями специализации права являются:

— дифференциация (предметная и функциональная), т. е. разветвление нормативного содержания правового регулирования, приобретение той или иной его ветвью все более специфических черт;

— конкретизация, т. е. детализация содержания нормативного регулирования, все более подробное регулирование отдельных сторон и элементов данных общественных отношений;

— интеграция, т. е. обобщенная регламентация того единого, совпадающего, что свойственно группам общественных отношений, их принципам, началам и т. д.

В процессе специализации обособляются группы норм, выполняющих те или иные функции при осуществлении правового регулирования. Наиболее важное значение имеют обособление и развитие регулятивных норм и норм, регламентирующих основания применения, виды и объем правовых санкций (правоохранительных норм)[18].

Развитие процесса специализации в праве усиливается с ростом юридической культуры, повышением уровня обобщений, используемых при формулировании юридических норм. Выделяются нормы, призванные только закреплять общественные отношения, их основы (в частности, конституционные нормы). Законодатель все больше «выводит за скобки» общие, повторяющиеся моменты, касающиеся определенной группы норм (например, правосубъектности, условий совершения тех или иных правомерных действий и т. п.). В виде отдельных норм права формулируются определения некоторых юридических понятий, принципы права.

Специализация юридических норм приводит к тому что нормативное предписание выступает в элементарном, «усеченном» виде и внешне в ряде случаев, казалось бы, лишено полного набора признаков нормы. В связи с этим действие одной юридической нормы неизбежно связано с действием ряда других норм, и потому лишь в своей совокупности, в системе нормы права регулируют общественные отношения.

Таким образом, характеризуя юридическую норму, ее признаки и содержание (элементы), следует постоянно помнить, что право по своему юридическому строению неоднородно. Процесс специализации, разделения труда между нормами обусловливает превращение нормативной системы в конечном счете в комплекс главным образом специализированных нормативных положений[19]; отсюда — необходимость при анализе отдельной юридической нормы видеть ее специализированный характер и учитывать ее связи со многими другими нормами-предписаниями[20].

Первичным подразделением, живой клеточкой права как институционного образования является норма-предписание.

Это — элементарное, логически завершенное государственно-властное нормативное веление (установление), непосредственно выраженное в тексте нормативного юридического акта.

Нормы-предписания — продукт специализации права. Ведь главная функция первичных подразделений в системе права состоит в том, чтобы обеспечивать в соответствии с назревшими потребностями экономического базиса данного классового общества конкретизированное, детальное, точно определенное регулирование общественных отношений. В связи с этим все большая дифференциация и конкретизация нормативных положений, подчинение их все более специализированным операциям в процессе правового воздействия, усиливающееся разделение труда между ними, возрастающее использование нормативных обобщений приводят к тому, что первичные частицы правовой материи становятся проще, выступают в виде элементарных и в то же время словесно-логически цельных формул. Это и есть нормативные веления, предписания.

Например, содержание действующего Кодекса о браке и семье РСФСР, в частности института, посвященного правам и обязанностям родителей по воспитанию детей, складывается из комплекса разнообразных нормативных предписаний, каждое из которых решает свою, подчас весьма узкую задачу при регулировании рассматриваемых отношений: в ст. 52 (ч. I) указываются принципы, определяющие содержание обязанности родителей по воспитанию детей, причем особо выделено предписание о том, что родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами детей (ч. II); в ч. I ст. 53 специально обособлена обязанность родителей защищать права и интересы несовершеннолетних детей, а в ч. II регламентирован статус родителей как законных представителей; в ст. 54 в четырех предписаниях решен ряд вопросов, связанных с равенством прав и обязанностей обоих родителей (ч. I–IV); в ст. 55 предусмотрена такая, казалось бы, «деталь», как место проживания детей при раздельном жительстве родителей; в ст. 56 группой разнообразных с юридической стороны предписаний регламентировано решение непростых вопросов, которые связаны с участием отдельно проживающего родителя в воспитании детей, причем указаны четкие права и обязанности обоих родителей, правомочия органов опеки и попечительства, возможность решения спора судом (ч. I–IV), и т. д.

В юридической литературе понятие «нормативное предписание» сформулировано при анализе нормативного акта, т. е. внешней формы права[21]. Вот почему, видимо, сложилось впечатление, что рассматриваемое понятие касается одного лишь словесно-документального изложения в нормативном акте и сообразно этому им охватываются только исходные единицы текста акта (статьи).

Между тем единство формы и содержания права на первичном уровне его структуры носит настолько глубокий характер, что статьи и другие исходные фрагменты текста акта являются внешним, в самом тексте проявляющимся выражением воли законодателя. В силу этого они, в принципе, соответствуют первичным единицам, из которых складывается само право. Такими первичными единицами, относящимися уже не к словесно-документальному изложению, а к содержанию акта, и являются предписания. Применение термина «предписание» оправдано здесь потому, что он по точному своему смыслу призвана отразить именно выражение воли законодателя с его содержательной стороны (то, что предписано)[22].

Так что по самому своему существу предписание — это веление, содержательное выражение воли правотворческого органа. Не случайно поэтому те авторы, которые обособляют предписания как элементы текста акта, в процессе конкретизированного анализа нормативного материала все же рассматривают, по сути дела, сами нормативные государственно-властные веления[23]. Плодотворность именно такой, сориентированной на содержательную характеристику трактовки нормативных предписаний находит все более убедительное подтверждение в научных исследованиях[24].

[12] Когда утверждается, что существенным признаком правя является нормативность, то, по справедливому мнению С.Н. Братуся, строго говоря, это — тавтологическое утверждение: если право- система норм, правил, предписывающих должное или возможное поведение тем, кому они адресованы, если норма — масштаб определенного поведения, то само собой разумеется, что суть права в его нормативности (см.: Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (Очерк теории). М., 1976, с. 43).

[13] Приведя сформулированное автором этих строк определение юридической нормы, В.Н. Кудрявцев замечает: «Здесь вовсе не упоминается о норме как типичном, массовидном процессе фактической жизнедеятельности» (Кудрявцев В.Н. Юридические нормы и фактическое поведение… — Сов. государство и право, 1980, № 2, с. 14). Между тем массовидность процесса фактического поведения выражает нормативность в ином, глубоко социальном смысле. Это, конечно, должно быть отмечено, но не в дефиниции нормы, призванной отразить специфику нормативного регулирования, а при одной из ее характеристик. К тому же, как дальше верно подметил сам В.Н. Кудрявцев, в данном случае речь идет о «праве в действии», о «реализации норм в адекватном поведении», т. е., строго говоря, не о самой норме, а о проблеме в иной плоскости — о функционировании права, о соответствии нормы и фактического поведения. Таким образом, вывод автора о том, что «правовая норма — всегда должное, но может быть и сущим, когда она реализуется в адекватном поведении» (там же), должен быть уточнен в том отношении, что «сущее» все же — не сама норма, а результат ее действия, фактического воплощения в жизнь.

[14] Отмечая важность сравнительного анализа нормативных предписаний В.Н. Кудрявцев обращает внимание на то, что «указанное стремление не должно приводить к смешению различного рода социальных и правовых явлений, в том числе юридической нормы и фактического поведения» (Кудрявцев В.Н. Юридические нормы и фактическое поведение. — Сов. государство и право, 1980, № 2, с. 19). В связи с этим автор весьма основательно возражает Г. В. Мальцеву, отрицающему абстрактный характер правовой материи (см. там же).

[15] Абстрактность, обобщенность юридических норм — качество, органичное для права, весьма существенное для понимания его регулятивной силы, ценности. Как правильно отмечено в литературе, абстрактный характер правовых норм демонстрирует мощь, глубину и социальную ценность нормативного способа руководства обществом, и именно в возможности охвата общим и обязательным правилом поведения заключена регулятивная функция права (см.: Судебная практика в советской правовой системе. Под ред. С.Н. Братуся. М., 1975, с. 18).

[16] См.: Баранов В. М. Поощрительные нормы советского социалистического права, с. 25.

[17] Видимо, это обстоятельство осталось вне поля зрения Г.Т. Чернобеля, который, высказав ряд интересных суждении о формализации норм права, неоправданно рассматривает в качестве различных явлений, с одной стороны, определенность содержания, с другой-определенность формы выражения юридических норм и полагает, что «формальная определенность правовых норм есть не что иное, как определенность формы их внешнего знакового (т. е. материального) выражения» (Чернобель Г.Т. Формализация норм права, — Сов. государство и право, 1979., № 4, с. 31).

[18] «Нормативные юридические предписания делятся на регулятивные, охранительные и другие специализированные предписания» (Система советского законодательства. М., 1980, с. 9).

[19] С этой точки зрения вряд ли можно согласиться с В.М. Горшеневым, который, правильно выделив ряд специфических нормативных предписаний, рассматривает их в качестве «нетипичных» (см.: Горшенев В.М. Нетипичные нормативные предписания в праве. — Сов. государство и право, 1978, № 3, с. 113–118). Дело обстоит в сущности наоборот. В развитой правовой системе, отличающейся высоким уровнем специализации, разнообразные специализированные нормативные предписания-это типичное явление.

[20] А.Ф. Черданцев справедливо пишет, что система права относится к системам функциональным, складывается с самого начала из разнородных норм. Объединение норм в единое целое (систему права) придает новые качества как целому, так и его частям (см.: Черданцев А.Ф. Специализация и структура норм права, — Правоведение, 1970, № 1, с. 42).

[21] См.: Мицкевич А.В. Акты высших органов Советского государства. Юридическая природа нормативных актов высших органов государственной власти и управления СССР. М., 1967 с. 31.

[22] См.: Правоведение, 1973, № 2, с. 27–32.

[23] См.: Мицкевич А.В. Акты высших органов Советского государства.

[24] См.: Алексеева Л.Б. Некоторые вопросы структуры уголовно-процессуального права. — Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 17, М., 1972, с. 86 и след.