Общая теория права. Том II: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Между тем имеются случаи, когда законодателем устанавливаются нормы, которые, казалось бы, не требуются по логике регулирования. Например, формулируются особые запрещающие нормы и при разрешительном регулировании. Таков, скажем, запрет, содержащийся в ст. 24 КЗоТ РСФСР: «Администрация предприятия, учреждения, организации не вправе требовать от рабочего или служащего выполнения работы, не обусловленной трудовым договором» (см. аналогичное запрещающее положение в ст. 63 КЗоТ РСФСР и др.).

Для чего формулируются подобные нормативные предписания? Ведь общий запрет выражен во всем нормативном материале. Нормируя содержание прав и обязанностей, предусматривая санкции за известное поведение, законодатель тем самым определяет, что субъекту дозволено, а что не дозволено, т. е. устанавливает общие дозволения и запреты. Например, из содержания, логики регулирования трудовых отношений, из всего комплекса действующих в этой области предписаний со всей непреложностью следует, что администрация вправе требовать от работника только то, что предусмотрено договором, значит — все остальное запрещено.

Думается, однако, что введение особых конкретных управомочивающих норм (при наличии общего дозволения) или особых запрещающих норм (при наличии общего запрета) имеет известные основания. Подобные конкретные управомочивающие и запрещающие нормы, видимо, подчеркивают юридическое качество общих дозволений и запретов и вместе с тем могут выполнять дополнительные функции. Их установление обусловлено необходимостью усиления регулирующего, нормативно-организационного и идеологического воздействия советского права. Такого рода нормы с большей отчетливостью указывают на социально-политическое содержание правовых установлений и, прямо фиксируя тот или иной тип правового регулирования, вносят необходимую определенность в характер регулирования, в практику применения соответствующих юридических норм.

Специализированные предписания, в отличие от регулятивных и охранительных имеют дополнительный характер. Они не являются самостоятельной нормативной основой для возникновения правоотношений. При регламентировании общественных отношений они как бы присоединяются к регулятивным и охранительным предписаниям, образуя в сочетании с ними единый регулятор.

Специализированные предписания отграничиваются друг от друга в зависимости от того, какую функцию (операцию) они выполняют в процессе правового регулирования. По этому критерию их можно подразделить на пять основных разновидностей:

· общие (общезакрепительные) — предписания, направленные на фиксирование в обобщенном виде определенных элементов регулируемых отношений;

· дефинитивные-предписания, направленные на закрепление в обобщенном виде признаков данной правовой категории;

· декларативные (нормы-принципы) — предписания, в которых сформулированы правовые принципы, а также задачи данной совокупности юридических норм;

· оперативные — предписания, роль которых в процессе регламентации общественных отношений выражается в отмене действующих нормативных положений или в распространении данных норм на новый круг общественных отношений, в пролонгации норм на новый срок и др.;

· коллизионные — предписания, указывающие на нормы (закон, правовую систему), которые должны быть применены в данном случае, т. е. предписания, регулирующие выбор между нормами[55].

Значение той или иной разновидности специализированных норм в процессе правового регулирования различно. Те из них, которые можно отнести к числу обобщающих (общие, дефинитивные, декларативные), выражают высокий уровень системных нормативных обобщений; другие (оперативные, коллизионные) являются как бы «нормами о нормах». Но во всех случаях специализированные нормы — результат дифференциации и интеграции нормативного материала, результат того объективно го процесса специализации, который присущ праву (в особенности современному советскому)

Представляется важным обратить внимание па существенную роль в нормативной системе обобщающих предписаний.

Из обобщающих предписаний образуются заглавные подразделения отраслей права, закрепляемые в общей части кодифицированных актов. Входящие в общие части предписания являются выражением системных нормативных обобщений в праве, которые придают системе новое качество и потому выступают как показатель уровня ее развития, структурированности, юридического совершенства.

Выражая главным образом ту сторону специализации, которая состоит в интеграции правового материала, обобщающие предписания выполняют функцию «цементирующего средства» в структуре права. Именно в обобщающих предписаниях реально воплощается существование правовых общностей, и прежде всего основных отраслей права. В них закрепляются главные специфические черты отраслевого юридического режима, свойственного данной отрасли метода правового регулирования.

Это — специфическая плоскость деления юридических норм на виды, иной (по сравнению с общей классификацией) «разрез» права.

Индивидуальное регулирование в социалистическом праве не только осуществляется на основе, в пределах и формах, предусмотренных нормами, но и в той или иной степени ими направляется. А это значит, что в праве существуют особые нормативные положения и особые разновидности норм, которые призваны как бы «опекать» индивидуальное регулирование, обеспечивать его поднормативность, пределы усмотрения и т. д.

Индивидуальное регулирование в самом общем виде во всех случаях предполагает, во-первых, сам факт известного простора для самостоятельного решения субъектами того или иного вопроса в соответствии с особенностями данной ситуации, а во-вторых, наличие полномочий у лиц на такое решение. Каждая норма, направленная на обеспечение индивидуального регулирования, выражает оба эти момента: она не дает исчерпывающего, абсолютно определенного решения того или иного вопроса, оставляя в регулировании как бы некоторые «пустоты», и одновременно дозволяет определенным лицам самим решать (конкретизированно урегулировать) данный вопрос. Однако соотношение указанных двух моментов в конкретных нормах зависит от особенностей индивидуального регулирования.

Следует различать индивидуальное регулирование, осуществляемое компетентными правоприменительными органами на основе предоставленных им государственно-властных полномочий, и «автономное» регулирование, осуществляемое самими участниками отношений на основе предоставленной им свободы распоряжения своими правами (диспозитивности).

В первом случае момент дозволенности не является в норме решающим: он предопределен наличием у правоприменительных органов государственно-властных полномочий. Поэтому на первый план в норме выступает степень определенности ее содержания, т. е. указание на то, в какой мере, по каким вопросам правоприменительный орган может принимать самостоятельные решения. Вот почему в данной плоскости различаются абсолютно определенные и относительно определенные нормы.

Во втором случае, когда регулирование автономно осуществляют участники данного отношения, на первый план выступает момент дозволенности такого «автономного» регулирования. Ведь участники общественного отношения в принципе обладают лишь правовой активностью; они могут участвовать в правовом регулировании на основе дозволения, опираясь на которое лица действуют диспозитивно — сами определяют свои взаимоотношения. Вот почему в области «автономного» регулирования нормы подразделяются на императивные и диспозитивные.

Абсолютно определенные — нормы, которые с исчерпывающей конкретностью и полнотой устанавливают условия своего действия, права и обязанности адресатов и не предусматривают возможность конкретизированного индивидуального регулирования общественных отношений с помощью правоприменительных актов. Например, норма ст. 270 УПК РСФСР предписывает: «Явившиеся свидетели до начала их допроса удаляются из зала судебного заседания». Какого-либо права суду на решение вопроса о том, удалять или не удалять свидетелей, норма не предоставляет.

Относительно определенные — нормы, которые не содержат достаточно полных, исчерпывающих указаний об условиях действия, правах и обязанностях сторон или содержании юридических санкций и предоставляют право государственным и иным правоприменительным органам решить дело с учетом конкретных обстоятельств.

Относительно определенные нормы (в зависимости от пределов свободы усмотрения компетентного органа) подразделяются на три основные группы: ситуационные, альтернативные, факультативные.

Ситуационные — нормы, предусматривающие возможность прямого конкретизированного регулирования актом правоприменительного органа в зависимости от особенностей конкретной ситуации[56].

Альтернативные — нормы, предусматривающие возможность применения правоприменительным органом одного из нескольких точно обозначенных в норме вариантов, в том числе вариантов санкций (см., например, ст. 339 УПК РСФСР, ст. ст. 246, 364 ГК РСФСР).

Факультативные — нормы, предусматривающие наряду с главным вариантом, который применяется, как правило, и факультативный вариант. Он может быть применен правоприменительным органом в порядке замены основного варианта при определенных условиях. Так, согласно ч. 1 ст. 47 ГК РСФСР несоблюдение обязательной нотариальной формы сделки влечет за собой ее недействительность. Вместе с тем ч. 2 этой же статьи предоставляет суду право признать сделку, совершенную с нарушением нотариальной формы, действительной при условии, если она не содержит ничего противозаконного, одна из сторон полностью или частично исполнила ее, а другая уклоняется от нотариального оформления.

Императивные — нормы, содержащие категорические предписания, которые не могут быть заменены по усмотрению лиц другими условиями их поведения. Если участники общественного отношения все же заключили соглашение, устанавливающее иные условия поведения, то оно все равно признается недействительным, ничтожным; следовательно, и в этом случае действует категорическое предписание, выраженное в императивной норме. Например, если стороны включили в договор условие, направленное на ограничение правоспособности (допустим, предусмотрели обязанность одной из сторон не вступать в брак до, достижения тридцатилетнего возраста), то подобное соглашение лишено какой-либо юридической силы, ибо нормы, регламентирующие правоспособность граждан, носят императивный характер.

Диспозитивные — нормы, которые действуют лишь постольку, поскольку стороны своим соглашением не установили иных условий своего поведения. Диспозитивные нормы иногда называются также восполнительными: они восполняют отсутствующее соглашение, функционируют лишь тогда, когда стороны не договорились между собой по данному вопросу. На практике они и распознаются по таким формулировкам, как «при отсутствии иного соглашения», «если иное не установлено в договоре» (см., например, норму ст. 53 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик).

Таким образом, диспозитивные нормы однотипны с относительно определенными нормами: и те и другие предусматривают возможность регламентации общественных отношений в индивидуальном порядке. Но они различаются между собой. В относительно определенных нормах главное — мера индивидуального урегулирования соответствующих вопросов; при этом норма в тех или иных пределах непосредственно определяет поведение субъектов. В диспозитивных же нормах на первый план выступает момент дозволения: они устанавливают такую степень диспозитивности, в соответствии с которой лица сами (автономно) решают определенный вопрос; правило о конкретном поведении тех или иных лиц предусматривается в норме только на тот случай, если субъекты данный вопрос автономно не урегулируют[57]. Отсюда другое отличие. Относительно определенные нормы функционируют в сочетании с индивидуальными предписаниями. Диспозитивные же нормы действуют при отсутствии индивидуальных волеизъявлений — соглашений между сторонами по данному вопросу.

Более широкой категорией, чем диспозитивные нормы, является принцип диспозитивности, характеризующий самостоятельность, свободу субъектов в распоряжении своими правами, в том числе процессуальными средствами. Этот принцип, соответствующий методу децентрализованного регулирования, выражается не только в диспозитивных, но и в императивных нормах.

[55] По своей структуре коллизионные предписания, как и иные нормы-предписания, состоят из двух частей — гипотезы и диспозиции, которые здесь имеют своеобразные названия — «объем» (указание на те отношения, к которым норма применяется) и «привязка» (указание на норму, закон, правовую систему, подлежащие применению к данным отношениям) (см.: Лунц Л.А. Международное частное право. М., 1970, с. 138).

[56] Впервые в юридической литературе на существование ситуационных норм указал К. И. Комиссаров (см.: Комиссарова К. И. Судебное усмотрение в советском гражданском процессе. — Сов. государство и право, 1969, № 4, с. 51). Автор, однако, допускает неточность, когда помещает ситуационные нормы в один ряд с императивными и диспозитивными нормами. Он более точен, когда (применительно к одному из элементов нормы) различает три разновидности относительно определенных санкций: альтернативные, факультативные, ситуационные (см.: Он же. Правоприменительная деятельность суда в гражданском процессе. — Сов. государство и право, 1971, № 3, с. 74–75). Впрочем, попытки дополнить деление норм на императивные и диспозитивные следует признать «традиционными»: в качестве «третьего члена» этого деления обрисовывались и рекомендательные и даже поощрительные нормы.

[57] «Диспозитивная норма — сложная норма, где органически сочетаются два самостоятельных правила. Одно правило-это предоставление правомочия сторонам действовать в конкретных условиях по собственному усмотрению. Другое же правило, имеющее самостоятельное значение, — это предписание на случай, если стороны правоотношения сами не определили права и обязанности» (Общая теория советского права, с. 215–216). Вместе с тем следует учитывать, что правило, устанавливаемое на случай отсутствия соглашения, все же служит известным образцом, ориентирующим стороны на «предпочтительный» вариант.