Общая теория права. Том II: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отсюда вытекает, что в области экономической жизни правоотношения входят в юридическую надстройку именно (и только) как форма реальных отношений собственности, экономического обмена и др. причем правоотношения в силу единства юридической формы и материального содержания являются здесь своего рода связующим звеном между базисом и надстройкой. Правоотношения включаются в механизмы осуществления экономических законов, непосредственно вплетаются в ткань экономической жизни; через правоотношения активная энергия права по закономерной для явлений правовой действительности цепочке обратной связи (юридические нормы — правоотношения — их материальное содержание) переходит в систему реальных, фактических отношений, передается ей, организуя и упорядочивая эти отношения.

Правоотношение как надстроечное явление взаимосвязано с ядром правовой надстройки — с собственно правом.

Главное в этой связи заключается в том, что правоотношения представляют собой явления, производные от права, и что в сложившейся правовой системе юридические связи возникают и существуют только на основе юридических норм[78]. Лишь при зарождении права, в процессе формирования правовых систем (в особенности тех из них, которые построены на судебных прецедентах) индивидуальные отношения, которые в силу санкции государства приобретают юридический характер[79], могут предшествовать юридическим нормам.

Таким образом, если отправными, исходными в генезисе правоотношений являются реальные, фактические отношения, то непосредственным источником и решающим фактором, вызывающим к жизни данную правовую связь как правовую являются в сложившейся юридической системе действующие юридические нормы. Высказанное в литературе мнение о том, что первоначально на базе реальных, фактических отношений сразу же, без норм возникают «преюдициальные» правоотношения[80], думается, оправданно лишь в той мере, в какой под «преюдициальными» отношениями понимаются неюридические явления — связи, выражающие бытие и действие непосредственно-социальных прав, опосредуемых правосознанием и выступающих в качестве ближайшего подступа к объективному праву (I.5.1).

В то же время надо видеть и другую сторону взаимосвязи права и правоотношений. Правоотношения характеризуют фактическую жизнь права, его реальное бытие, действительное функционирование, взаимосвязь нормы и поведения. Тем более, что важнейший элемент содержания правоотношения — субъективное право выявляет уровень правового в данной юридической системе. Следовательно, понятие правоотношения позволяет увидеть живое право, право в действии, выделить то необходимое звено, с помощью которого право влияет на общественную жизнь, указать на важнейший после самого права элемент МПР.

Правоотношения имеют волевой характер[81]. Термин «волевой» понимается здесь иначе, чем при освещении регулируемых правом фактических отношений. Если применительно к предмету правового регулирования термин «волевой» означает, что регулируемые правом фактические отношения неразрывно связаны с волей и сознанием людей, и потому способны реагировать на правовое воздействие, то применительно к правовым отношениям это положение в соответствии с их надстроечной природой означает в первую очередь обусловленность правоотношений государственной волей, содержащейся в юридических нормах.

Правоотношения связаны также с индивидуальной волей. Многие правоотношения возникают на основе индивидуальных волевых актов. Подавляющее их большинство реализуется при помощи волевых действий участников правоотношения, а также (при отсутствии добровольного исполнения обязанностей) волевых действий компетентных государственных органов. Достойно особого внимания то, что в актах реализации прав и обязанностей выражается материальное содержание правоотношений, результат претворения предписаний правовых норм в поведение людей.

Однако связь правоотношений с индивидуальной волей нельзя абсолютизировать. Главным остается обусловленность правоотношений на базе реальных, фактических отношений государственной волей, выраженной в юридических нормах. Эта государственная воля и предопределяет помимо всего прочего формы и степень связи данных правоотношений с индивидуальной волей.

Если нормы права образуют основу правового регулирования, то правоотношения выступают в качестве главного средства, при помощи которого требования юридических норм претворяются в жизнь, воплощаются в поведении людей.

Правоотношения в МПР выполняют три основные функции. Правоотношения, во-первых, фиксируют круг лиц, на которых в тот или иной момент распространяется действие данных юридических норм; во-вторых, закрепляют конкретное поведение, которому должны или могут следовать лица; в-третьих, являются условием для возможного приведения в действие специальных юридических средств обеспечения субъективных прав и правовых обязанностей. Всем этим правоотношения качественно отличаются от «просто» связей и зависимостей, существующих в правовой надстройке[82]. Их, следовательно, нельзя рассматривать в виде простой разновидности всех связей и зависимостей, существующих в правовой системе. Перед нами — нечто принципиально специфическое, качественно особая связь, возникающая на основе юридических норм.

Таким образом, правоотношения в МПР могут быть охарактеризованы как средства перевода («переключения») юридических норм в плоскость индивидуализированных связей, т. е. в плоскость субъективных юридических прав и обязанностей для данных субъектов.

Сообразно этому если юридические нормы могут быть охарактеризованы в качестве моделей предписываемого (дозволяемого) поведения, то правоотношения представляют собой конкретную меру поведения для данных субъектов[83].

Правоотношения являются важнейшим и необходимым этапом в процессе воплощения энергии права в организованность и упорядоченность общественных отношений, и следовательно, этапом в процессе достижения целей, результатов правового регулирования.

Отсюда вытекает характеристика правоотношений как проводников и вторичнь(х носителей правовой энергии. Если юридические нормы в сложившейся правовой системе являются источником правовой энергии, то субъективные права и обязанности, рассматриваемые в единстве, выступают в качестве своего рода передатчиков этой энергии, ее воплощения в конкретных мерах поведения для данных субъектов.

Значение правоотношений как главных средств, обеспечивающих функционирование норм права, является всеобщим. Реализация всех юридических норм неизбежно проходит стадию правоотношения, т. е. субъективных юридических прав и обязанностей, находящихся в нераздельном единстве. Как правильно считает Ю.Г. Ткаченко, правоотношение — «обязательное средство в механизме правового регулирования, т. е. если этот механизм приводится в действие, то он не может миновать стадию правоотношения»[84].

Вместе с тем следует учитывать многозвенность, многослойность правовых связей. На основе юридических норм первоначально складываются многообразные общие правовые связи, опосредствующие правосубъектность, гражданство, общие дозволения и запреты, конституционные права и обязанности, а затем на этой устойчивой базе возникают и функционируют разнообразные конкретные правоотношения (которые, в свою очередь, нередко образуют последовательную цепочку правовых связей).

Те «до» или «вне» общественные отношения, которые условно именуются реальными, фактическими, имеют для правоотношения с точки зрения генезиса отправное, исходное значение. С функциональной же стороны, т. е. с точки зрения функционирования права, и в особенности обратной связи между юридическими и фактическими явлениями, подход должен быть другой, учитывающий активную роль правовой формы.

Правда, для того чтобы наглядно проследить взаимосвязь между правоотношениями и реальными, фактическими отношениями, МПР и его звено — правовые связи необходимо рассматривать, так сказать, в чистом виде — в ракурсе лишь юридических явлений. Именно тогда неизбежен вывод о том, что правоотношение и отношение, которое регулируется юридическими нормами (оно и принадлежит к числу реальных, фактических) представляют собой различные социальные явления. В этом случае правоотношение-средство правового воздействия, а фактическое отношение — предмет регулирования, т. е. та область социальных явлений, на которую воздействует право.

Очевидна условность такого подхода. Здесь приходится отвлекаться от сложного переплетения социальных явлений. Ведь в действительности столь резкого водораздела между правовым и фактическим отношениями не существует[85]. В реальной жизни они едины и во многих случаях друг от друга неотделимы. Многие правоотношения, и прежде всего выражающие статическую функцию права (т. е. отношения пассивного типа — II.27.5), с момента своего возникновения и на протяжении всего своего существования нераздельны с фактическими отношениями (см. схему 20-А). Например, правовые отношения по авторству складываются сразу же, как только создан продукт духовного творчества (произведение науки, литературы, искусства). Авторские правоотношения немедленно после своего возникновения непрерывно осуществляются в поведении обязанных лиц (все третьи лица воздерживаются от нарушения прав автора).

Однако рассмотрение МПР в рамках только юридических явлений представляется все же необходимым. Связанное с этим самостоятельное, обособленное рассмотрение правоотношения и фактического отношения позволяет увидеть основные этапы процесса правового регулирования, наглядно и четко отнести одну группу социальных явлений к предмету регулирования, а другую — к средствам регулирования, к его механизму. Главное же — такой подход дает возможность раскрыть активную роль правовой формы по отношению к общественной жизни — процесс, зримо проявляющийся в правоотношениях, выражающих динамическую функцию права (т. е. отношениях активного типа — II.27.5). Здесь можно обнаружить такие моменты в динамике правоотношений, когда они сначала реально существуют в виде чистых правовых связей. Так, налоговые отношения обычно возникают только как правовая связь, в силу которой налогоплательщик обязан уплатить сумму налога, а финансовый орган вправе требовать уплаты налога. В этом случае еще нет фактического (материального) содержания, соответствующего субъективному праву и обязанности: перед нами хотя и материально обусловленная, но все же чисто правовая, чисто идеологическая связь между лицами[86].

Но именно такое расхождение между правовой формой и фактическим (материальным) содержанием позволяет понять механизм активно-творческой роли права. Правовая форма имеет активный характер. Она как бы притягивает к себе фактическое (материальное) содержание, т. е. лица совершают те действия, которые они обязаны совершать. Возникнув без определенного фактического (материального) содержания, юридическая форма затем обретает это содержание (совершаются положительные действия), и тем самым достигается цель правового регулирования — складываются в полном объеме фактические отношения, которых раньше не было (см. схему 20-Б).

Конечно, следует помнить, что возникновение самих юридических форм обусловлено потребностями общественного развития, требованиями экономического базиса, сложившимися фактами социальной действительности. Но чтобы возникли данные конкретные фактические отношения, нужно использовать правовые рычаги. Поэтому на базе созревших общественных потребностей юридические нормы Предусматривают сначала возникновение правовых связей в чистом виде, и лишь затем идеологические отношения материализуются в конкретном, реально осуществляемом поведении субъектов[87].

Наряду с указанными типическими случаями взаимосвязи правоотношения и регулируемого правом общественного отношения есть и такой случай, когда в сфере функционирования права в какой-то мере проявляется генезис правоотношения и реальное, фактическое отношение сначала существует вне юридической формы. Речь идет о фактическом браке, сделке, совершенной с нарушением формальных требований, и др. Характерно, что здесь реальное, фактическое отношение обретает юридическую форму, с которой оно затем существует в нераздельном единстве, на основе государственно-властного акта правоприменительного компетентного органа[88] (см. схему 20-В).

Правоотношение является сложным образованием. Оно имеет определенное внутреннее строение.

Если рассматривать правоотношение только как идеологическую форму, то в этом случае ему свойственно чисто юридическое содержание, складывающееся лишь из субъективных юридических прав и обязанностей. Ничего иного в правоотношении как особой идеологической форме нет и быть не может.

По-иному характеризуется строение правоотношения, если оно понимается как единство фактического материального содержания и юридической формы. В этом случае в правоотношении наряду с субъективными юридическими правами и обязанностями (составляющими его юридическое содержание) могут быть выделены еще два основных элемента: субъекты права и его объекты. Кроме того, в данном случае обособляется материальное содержание правоотношения.

Схема 20. Взаимосвязь правоотношения и регулируемого правом общественного отношения

Стремление при анализе правоотношения выйти за пределы юридической формы продиктовано не только практическими соображениями, задачами полного и всестороннего анализа субъективных юридических прав и обязанностей, но и прежде всего диалектико-материалистической концепцией правоотношения, неразрывной связью юридической формы в правоотношении с его фактическим содержанием. Материальное содержание правоотношения, его субъекты и объекты позволяют при рассмотрении вопросов правоотношения «выйти» в жизнь, в реальные, фактические связи.

Итак, в правоотношение при указанном выше широком подходе входят следующие основные элементы (термин, который, надо отметить, может быть применен здесь лишь в условном его значении):

[78] Этот существенный момент не учитывают авторы, по мнению которых правоотношения не только исторически, но и логически предшествуют юридическим нормам. Впрочем, Л.Я. Гинцбург (автор, отстаивающий такого рода идею применительно к советскому трудовому праву) полагает, что в современном государственно-организованном обществе с разветвленной системой законодательства найти отношения целиком, «фактически», абсолютно не затронутые правом и вместе с тем допускающие по своей природе правовое регулирование, вообще невозможно (см.; Гинцбург Л.Я. Социалистическое трудовое правоотношение. М., 1977, с. 118).

[79] Заметив, что известные отношения могут сложиться еще до формирования соответствующей нормы, В.Н. Кудрявцев пишет затем, что «вряд ли есть основания эти отношения именовать правовыми, если они еще не признаны государством, не охраняются им и не гарантируются, если за их нарушение не наступает ответственности (и если, следует добавить, они не „прошли“ через объективное право.-С. А.). В таком словоупотреблении и проявляется смешение правовых и фактических отношений» (Кудрявцев В.Н. Юридические нормы и фактическое поведение. — Сов. государство и право, 1980, № 2, с. 19).

[80] См.: Сабо И. Основы теории права, М., 1974, с. 87

[81] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 94.

[82] См., в частности: Назаров Б.Л. Социалистическое право в системе социальных связей; Орзих М.Ф. Личность и право. М., 1975, с. 73.

[83] По справедливому мнению С. Н. Братуся, «ошибочным представляется… определение правоотношения как индивидуализированного правила (нормы) поведения. Такую характеристику правоотношения можно принять лишь как метафору. Правоотношение есть конкретизация общего правила, важнейшее средство его реализации» (Сов. государство и право, 1979, № 7, с. 58).

[84] Ткаченко Ю.Г. Методологические вопросы теории правоотношений, с. 123.

[85] Ю.К. Толстой, последовательно отстаивающий идею «чистых» правовых связей, в то же время пишет, что общественное отношение — предмет правового регулирования — возникает в такой «среде», в какой оно иначе как в форме правоотношения появиться не может. Правовая энергия, излучаемая нормой права, охватывает общественное отношение в тот самый момент, когда оно образуется (см.: Толстой Ю.К. Еще раз о правоотношении. — Правоведение, 1969, № 1, с. 33–34).

[86] В юридической литературе высказаны сомнения в обоснованности выделения такой стадии в развитии правоотношений, в том числе налоговых, когда они существуют в виде правовых связей в чистом виде. Так, Р.О. Халфина пишет, что «обязанность уплаты налогов возникает в связи с установленными в норме фактическими обстоятельствами наличием определенных вещей в составе имущества налогоплательщика, получением прибыли, дохода от реализации и т. п.» (Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении, с. 210). Между тем указанные Р.О. Халфиной фактические обстоятельства обосновывают возникновение правовых связей, но не выражают материального содержания правоотношения, которое становится реальностью лишь при фактической реализации обязанности налогоплательщика. Впрочем, и Р.О. Халфина признает возможность «временного разрыва» между правовыми связями как таковыми и реальным поведением субъектов (там же), хотя и не видит в этом конкретного механизма воздействия права на поведение людей, их коллективов.

[87] Если отвлечься от характеристики правоотношения в качестве «модели» (она представляется ошибочной), то самое разграничение в правоотношении двух аспектов, предложенное Ю.Г. Ткаченко (см.: Ткаченко Ю.Г. Методологические вопросы теории правоотношений, с. 94 и след.) имеет немалое позитивное значение в том плане, что необходимо различать правоотношение как чисто правовую связь и правоотношение как нераздельное единство фактического материального содержания и юридической формы. Высказанные Ю.Г. Ткаченко соображения о важном методологическом значении такого разграничения представляют существенный научный интерес.

[88] Под иным углом зрения (правовой связи как модели и отклоняющегося от нее фактического поведения) рассматривает данную проблему Р.О. Халфина (см.: Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении, с. 302 и след.). Нужно лишь заметить, что такой подход касается аномалий в процессе правового регулирования и фактическое поведение представляет собой здесь не содержание правоотношения, а иное явление — правонарушение.