Ведьмы с Восточного побережья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Перед внутренним взором Фрейи возникла очередная сцена их недавней семейной жизни. Очередная изматывающая ссора завершилась насилием, хотя раньше такого не случалось. Замелькали кулаки, заплакал ребенок, один столкнул другого с лестницы… Фрейя отвернулась. Она колебалась. Что бы там ни думали ее мать и сестра, она действительно никогда никакого колдовства не применяла, готовя свои фирменные коктейли. Фрейя просто старалась сделать их повкуснее. И то, что ее напитки пользовались большой популярностью, было всего лишь побочным эффектом, остаточным проявлением ее наследственной способности к магии. Все, за что бралась Фрейя — любые блюда, — всегда имело поистине восхитительный вкус.

Но та безобразная сцена, свидетельницей которой она только что стала, заставила ее задуматься. А ведь Фрейя даже толком не поняла, кому угрожала опасность — Беки, Россу или их младенцу. Видение оказалось слишком мимолетным. Возможно, если бы между Беки и Россом уже не было любви, Фрейе и в голову бы не пришло задуматься о нарушении Запрета. Но любовь там была. Фрейя не раз видела, как они оба украдкой посматривают друг на друга, стараясь, чтобы никто этого не заметил. И потом, Наташа Мейлс Россу абсолютно не подходила! Одна ее великосветская манера лебедем вплывать в бар чего стоила! А уж этот псевдоевропейский выговор!

С какой стати они должны без конца соблюдать бессмысленные правила Запрета? Почему им до сих пор запрещено пользоваться магией? Только потому, что в суде поверили обвинениям тех глупых девчонок?[7] Неужели парочке лживых мерзавок удалось искалечить их жизнь? Фрейя знала, что не забудет, как те дурищи плели свои бредовые истории, устроив в зале суда настоящий спектакль. Она всегда будет помнить, как ширился список подозреваемых, как тюремные кареты везли приговоренных на Висельный Холм… Как же она была упряма и слепа! Она считала, что никто не поверит таким свидетельницам. Никто в здравом уме и предположить не сможет, что они с Ингрид виновны в подобных злодеяниях. Но вылитых на них ушатов оскорбительной клеветы показалось мало. Члены Совета, такие же как они, вынесли им троим самый тяжкий приговор. Их лишили магической силы. И это — после всего ужаса, через который они прошли! Наказание было чрезмерным. Но теперь с нее довольно! Она устала бояться и чувствовать себя бесполезной. Долой притворство, когда приходится делать вид, что ты не такая, какая есть на самом деле. Хватит скрывать свой тайный свет под абажуром сдержанности — за занавеской, в темном уголке, в чулане. Довольно.

Фрейя Бошан была буквально соткана из магии. Без своего дара она ощущала себя роботом, разливающим напитки. Она слишком долго была хорошей! И все они очень хорошо себя вели. Но ради чего? Во имя какой цели? Разве можно разбрасываться такими талантами? Ведь они обладают поистине незаурядными способностями! Неужели им вечно суждено вести жалкое прозябание, прячась в тени, и вянуть, блекнуть? Всю свою бессмертную жизнь существовать как самые обычные люди? Нет!

И Фрейя снова вспомнила то, от чего они были вынуждены отказаться. Например, от полетов. Она еще помнила, как это было чудесно — стрелой проноситься в небе, чувствуя, как в волосах у тебя играет ветер. Она скучала по шалостям, которым они порой предавались в полночном лесу вместе с другими ведьмами, и по могущественным ритуалам, которые теперь для них стали табу — особенно после того, как слово «языческий» повсеместно стало ругательным. Мир с тех пор, разумеется, изменился, так что следовало ожидать подобного. Возможно, нечто похожее случилось бы и без всякого наложения Запрета, но теперь им этого никогда не узнать. Как и члены ее семьи, Фрейя застряла на одном конце моста между двумя мирами, не имея возможности вернуться домой.

И она решилась. Коснувшись пивного бокала Росса, она добавила туда чуть-чуть корня имбиря, лимонной цедры и размешала напиток красной соломинкой из коктейля Беки. Пинта пива на долю секунды слегка порозовела. Теперь-то она точно нарушила Запрет, сотворив легкий волшебный напиток. Конечно, Фрейя и раньше немного пользовалась магией. Например, она сумела исцелить того парнишку в Нью-Йорке, который был знакомым одного вампира. Но то случилось в Ист-Вилледж. Тогда она не сомневалась, что капля магии останется незамеченной, ибо скроется в клубах невероятной кинетической энергии, которой окутан Нью-Йорк.

Но сегодня она совершила совершенно иное. Этот поступок кардинально отличался от подсказок, с помощью которых Фрейя помогала полицейским раскрывать преступления. Этим вечером она впервые создала настоящее любовное зелье — впервые за… ну, когда число прожитых лет столь велико, разве их уместно считать? Кроме того, было бы стыдно позволить такой хорошей паре погубить жизнь друг другу. Фрейя содрогнулась при мысли о том, что могло бы произойти, если бы она побоялась вмешаться. Ей опять вспомнилось то видение — ужасная ссора, ребенок, которому, вероятно, предстоит расти без родителей, потому что один из них, похоже, мертв, а второй угодил в тюрьму за убийство… Она немного усилила действие тех напитков, которые собиралась подать Бауманам. Они не должны разводиться! Им нужно всего лишь помочь, чтобы они справились с временными трудностями. Им следует вспомнить, почему они оказались вместе. И Фрейя решительно поставила мартини перед Беки, а пиво отнесла Россу.

— Выпьем! — сказала она, возвращаясь к Беки и поднимая свой бокал.

— За наше здоровье, — пробормотала Беки, явно немного смущенная тем, что так сильно разоткровенничалась.

— До дна! — вдруг крикнул через весь зал Росс, не отводя глаз от Беки, и сделал большой глоток. В ту же секунду он страшно побледнел, став буквально серым, и Фрейя до смерти перепугалась. А если его стошнит или он упадет в обморок? Вдруг она позабыла точный состав и нечаянно отравила Росса? Или перепутала ингредиенты? Она бросилась к нему, надеясь, что успеет дать ему противоядие, но увидела, что кровь вновь прилила к щекам Росса. Он глубоко вздохнул и спросил у Фрейи:

— Ты что туда положила?

— Разве что-нибудь не так? — спросила она, стараясь подавить растущее чувство тревоги.

— Нет, действует… просто поразительно! — И Росс одним глотком осушил бокал, после чего глаза у него странно вспыхнули, и он с изумлением посмотрел на свою жену. Еще не успев понять, что заново в нее влюбился, он улыбнулся Беки, и та робко ответила тем же. А спустя пару минут оба негромко засмеялись, а затем и захохотали в голос над чем-то, понятным только им одним. У Наташи Мэйлс вид стал уже не надменным, а весьма смущенным. Росс встал, извинился за столь неудачно сложившиеся обстоятельства, сообщил, что их свидание завершилось, и направился к жене. Хлопнув Беки по спине, он заявил: «Все. Вторая мировая война закончена». Далее последовал поцелуй победы. Наташа Мэйлс обиженно протопала к выходу.

Фрейя вздохнула с облегчением и заулыбалась, точно Чеширский кот. Зелье сработало! Она по-прежнему отлично умеет составлять подобные снадобья! Вновь ожила музыка в зале, вновь зазвучал скрипучий голос Эксла Роуза из «Guns N'Roses»: «У моей сладкой детки такая улыбка, что в душе оживают воспоминания детства…» Мелодия сразу наполнила ночь, страстная и немного распутная, заставившая девушек за руку выводить своих парней на танцпол. Дэн и Аманда первыми начали «грязный» танец, в который вскоре оказались вовлечены и остальные посетители, включая преподобного отца с супругой. А Бауманы тем временем шумно возились в укромном уголке, и рука Росса уже скользнула Беки под блузку. Пожалуй, подумала Фрейя, им пора уходить. Что-то ребята чересчур развеселились. Даже у мэра, сидевшего за стойкой, появилось на лице мечтательное выражение.

Постукивая пальцами по стойке и покачиваясь в такт песне, Фрейя думала о том, что поступила совершенно правильно. Ведь даже Сол заметил — в баре что-то не так. Да и ей самой показалось, будто снова наступила зима. Но теперь от мороза не осталось и следа. Разумеется, Фрейя по-прежнему с ужасом вспоминала историю с Киллианом. Но одну маленькую победу — крошечное волшебство — ей все-таки удалось совершить!

Глава пятая

РАЗГОВОР С СЕСТРОЙ

— Как ты могла! — воскликнула Ингрид, вскинув на Фрейю глаза и застывая над тарелкой с овсянкой. Затем, опомнившись, она быстро спрятала в карман письмо, которое начала читать.

— А вот так! — беззаботно откликнулась Фрейя. Слишком она радуется, подумала Ингрид, чувствуя легкую зависть при виде сестриного ликования. А Фрейя, взяв небольшую гроздь винограда, принялась угощать ягодами своего ручного грифона — странный гибрид орла со львом, единственное поистине магическое создание из их прошлого. Совет разрешил оставить его лишь потому, что невозможно было отделить ведьму от ее ближайшего друга, не уничтожив при этом обоих. А теперь Оскар стал, пожалуй, великоват, хотя и был невидим для окружающих (это защитное заклятье Фрейя наложила на него много веков назад). Ручной грифон достиг размера крупного лабрадора, но душа у него оставалась нежной, как у домашней кошечки.

— И ничего не случилось? — с сомнением спросила Ингрид. — Зигфрид, я тебя отлично слышу! Но ведь ты виноград не любишь? — обратилась она к своему любимцу, черному коту.

— Абсолютно ничего! — хрипло выкрикнула Фрейя, с головой исчезнув в буфете и роясь на полках в поисках муки. Она только что вернулась после ночной смены в баре. И эта ночь, как всегда долгая и утомительная, показалась ей одной из лучших за последнее время. — Слушай, мне захотелось испечь блины. Хочешь блинков?

— Еще бы! Но что ты намерена делать дальше?

— А ты как думаешь? Разумеется, я снова буду заниматься магией! Ах, Ингрид, это было прекрасное ощущение! Я словно… опять стала собой… понимаешь? — Она ловко разбила в миску несколько яиц, то и дело восхищаясь тем, как замечательно и чисто у них на кухне. Вообще все вокруг теперь сверкало чистотой, да и сам дом выглядел значительно лучше с момента появления заботливых Альваресов. Вдобавок Джоанна сильно привязалась к Тайлеру, и это было здорово. Собственно, всем троим он сразу понравился. Он оказался очень забавным и не по возрасту мудрым. Мальчик мог обыграть любого в шашки, умел складывать и вычитать в уме большие числа. А однажды с торжественным видом сообщил, что от дома до пляжа пятьдесят семь шагов. Ел Тайлер в основном сладкое, что делало его поистине идеальным компаньоном для Джоанны — трудно было найти пирожное или печенье, которое бы ее не привлекло. Ингрид приносила для Тайлера из библиотеки книги о шашках и шахматах, а Фрейя играла с ним в прятки в саду. В общем, дом явно стал счастливее с тех пор, как в нем поселились Альваресы.

Фрейя заметила, что Ингрид снова тайком перечитывает письмо. Старшая сестра начала получать таинственные послания еще прошлым летом. Всегда в простом белом конверте и без обратного адреса. Кто автор, Ингрид не говорила, а Фрейя и не допытывалась. После того как сестры вновь оказались в Нортгемптоне, они старались поддерживать дружелюбный мир. Фрейя, например, не стала спрашивать у Ингрид, почему та провела последние годы в должности скромного библиотечного работника. Ингрид, в свою очередь, даже не выясняла причины отъезда младшей сестры из Нью-Йорка, когда та вдруг продала свой пользовавшийся популярностью бар. Если бы у них возникло желание чем-то поделиться, они бы все рассказали сами и без лишних проволочек. Ведь временами обе весьма охотно делились самыми сокровенными тайнами, как, впрочем, и одеждой, но, кроме того, уважали личное пространство друг друга.

Забавно, но, оказавшись в Нортгемптоне, сестры сразу же вернулись к своим старым привычкам и заняли обычные места на фамильном древе. Ингрид работала днем, Фрейя, напротив, часто выходила в ночную смену. И чаще всего они встречались за завтраком.

Фрейя буквально за пару минут смастерила блины. Тут и не нужно было прибегать к магии — на вкус ее блинчики всегда оказывались изумительными. Сейчас они получились легкими, чуть маслянистыми, со сладким ореховым привкусом. Фрейя напекла две полные тарелки и поставила на стол. Свою порцию она полила кленовым сиропом, Ингрид предпочитала в качестве дополнения фрукты.

— Тебе мама говорила о мертвых птицах, которых нашла на пляже? — спросила Ингрид.

Фрейя кивнула, орудуя вилкой.

— Да. И что особенного?

— Она не уверена, но полагает, что это некий знак.

— Угу. А еще она считала моего старенького учителя английского языка колдуном. Мама была уверена, что его выпустили специально для слежки за нами. А все случилось после того, как он заявил, что я списываю. На экзамене в восьмом классе, помнишь?

[7] Фрейя намекает на знаменитый процесс над Салемскими ведьмами 1692 года, когда была развязана настоящая охота на ведьм и колдунов всего лишь из-за диких обвинений, выдвинутых в суде молодыми истеричными крестьянками. В итоге 200 человек подверглись жесточайшим допросам, более 20 были казнены.