Пять лет на острове Врангеля: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К моменту появления солнца, когда нужно было пустить в работу гелиограф Кемпбеля, я обнаружил, что среди материалов, оставшихся у нас, совершенно нет бланков для этого инструмента; прекратить же его работу я не считал возможным. Я нашел выход из положения: сам сделал нужные бланки. У нас было некоторое количество александрийской бумаги, и, вооружившись карандашом, циркулем и одним бланком как лекалом, я иногда помногу часов подряд сидел и вычерчивал со скрупулезной точностью бланк за бланком, прочерчивал их необходимыми линиями, потом вырезал ножницами, окрашивал и пускал в дело.

До самого прихода «Красина» наш гелиограф работал на этих самодельных бланках. Сделать мне их пришлось не одну сотню штук.

Нехватало еще кое-каких материалов, но заменить их было значительно проще и быстрее, чем бланки гелиографа.

Не прекращали мы и работы по собиранию материалов для пополнения наших коллекций. Так же, как и в прошлые годы, когда прилетали птицы, я бил их, а Власова снимала шкурки, чистила, сушила, набивала тушки. Выкапывали и сушили растения, собирали всяких насекомых. В этом году мы пополнили свои коллекции главным образом залетными птицами, обычно на острове не обитавшими. Единственное, чего я не решился сделать, — это заготовить животных для зоологического сада. Уже дважды — в 1932 и 1933 г. — мы уничтожили заготовленных животных; 11 медведей мы уничтожили в 1932 году и 8 медведей в 1933 году. Поэтому, обсудив со всех сторон этот вопрос, мы пришли к заключению, что переводить животных зря нет смысла. Кроме того, за время, пока кормишь медведя и ухаживаешь за ним, к нему так успеваешь привязаться, что расстреливать его больно, — как будто бы расстреливаешь родное существо. У нас были заготовлены только полярные совы, и то больше в порядке развлечения, так как эта прелестная птица, живя у нас, скрашивала очень много часов нашего одинокого существования.

Кончалась и эта невероятно трудная зима.

В первых числах мая 1934 года я велел снять агры. Хотя на дворе еще стояли изрядные холода, но до теплых дней оставалось недолго, а к холоду мы привыкли.

Сняв агры, я попробовал бензиновую печь просто в комнате, и оказалось, что она довольно хорошо обогревает и комнату. За стенами дома уже не было так холодно, как зимой.

И вплоть до прихода «Красина» мы отапливались этой бензиновой печкой, прозванной нами «шипейло».

Глава XXVII

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ОСТРОВ

Остров Врангеля[50] является наиболее восточным из островов, разбросанных на материковом уступе к северу от берегов Евразии, — конечно, если не считать скалы Геральда, расположенной несколько восточнее.

Находясь между 178°31′ у мыса Гильдер и 182°30′ у мыса Уэринг и между 70°43′ и 71°37′, этот наиболее восточный остров не является наиболее северным. Есть в Арктике острова, расположенные значительно севернее. Даже материковая береговая полоса в большом количестве мест проходит дальше к северу, чем остров Врангеля. Но, несмотря на это, можно сказать, что остров является наименее доступным местом нашего Союза. Это объясняется особой ледовитостью пролива Лонга и Северо-восточного и Чукотского морей, омывающих западные и восточные берега острова. Малая доступность острова объясняется слабой исследованностью ближайших районов и посылкой неприспособленных к ледовым плаваниям судов.

Остров Врангеля не очень велик, но он, конечно, не может быть отнесен к островам-карликам. Если пройти с мерной цепью от мыса Гильдер на западном побережье до мыса Уэринг на востоке, то получится 140 километров, а от бухты Давыдова на юге до острова Находка на севере получится 80 километров. Очертания острова, если подойти к этому с капелькой фантазии, напоминают остатки черепа доисторического человека.

Береговая линия острова разнородна. Восточное побережье от мыса Гавайи до мыса Литке и западное от мыса Фомы до горы Драм-Хед обрывисто падает в море или в виде скалистых отвесных стен, или крутых каменистых осыпей. На всем протяжении идет песчаный приплесок, в некоторых местах закрываемый приливом, а кое-где приплесок поднят выше за счет осыпавшихся пород. Северный берег от мыса Литке до горы Драм-Хед низменно-тундровый и только местами поднимается на 5—6 метров над уровнем моря. От мыса Литке начинается гряда песчано-галечниковых кос, идущих параллельно материковому берегу до бухты Песцовой и заканчивающихся островом Находка. Эти косы образуют длинную узкую бухту в 75—80 километров, очень удобную для судоходства на мелкой промысловой посуде.

Западное побережье имеет несколько бухт, отделенных от моря песчаными косами. Южное побережье имеет ряд удобных для поселения бухт. Берег южной части в ряде мест поднимается над морем до 10—15 метров, скалисто обрываясь в воду и не имея даже приплеска.

Рельеф острова, в основном, гористый. Когда пересекаешь остров с юга на север или обратно, то можно легко различить два горных кряжа, между которыми заключено плоскогорье, размытое руслами рек и речушек и разделенное ими на холмы, имеющие почти одинаковую высоту, в среднем 100—120 метров над уровнем моря. Южный кряж проходит от мыса Гавайи до мыса Фомы почти у самого берега, только в некоторых местах отделяется от моря незначительными участками тундры. На севере же горы отделены от моря тундрой, достигающей 30 километров ширины.

Почти посредине острова находится центральный узел гор, высшей точкой которого является пик Берри, имеющий 760 метров высоты. Со склонов центрального узла берут начало важнейшие реки — «Наша», Клер, Мамонтовая и другие.

Скала «Большевик» (вид с севера).

Девять месяцев из двенадцати остров плотно укрыт снегом. Таяние начинается к средине июня, и к средине июля остров почти совершенно освобождается от снега. Снег задерживается на все лето только в надувных местах, куда не достигает солнце. На вершинах же гор снег, как правило, стаивает. Ледников на острове нет совершенно.

Растительный мир острова крайне беден, но во всяком случае не беднее тундр северной части материка. Тундра и горы голы из-за отсутствия лесных насаждений, поднимающихся над поверхностью земли. Но это не значит, что на острове нет совершенно древесных растений. Они есть, но приспособленность их к условиям Арктики зашла так далеко, что деревья эти совершенно не напоминают обычных деревьев. По тундрам в довольно большом количестве распространена ива, стелющая крону по самой земле. Только в центре острова, в глубоких долинах, защищенных горами от ветров, кроны ивы поднимаются над землей до метра. В остальных же местах, подверженных ветрам, дерево обнаружишь, только наступив, на него ногой. Туземцы летом собирают этот ивняк и употребляют его как топливо.

Обычно тундры голые. Кое-где торчат кустики травы. Только в сырых поемных местах или внизу склонов гор, над которыми есть залежи тающего снега, растительный покров достигает значительного развития. Некоторые участки тундр бывают сплошь покрыты цветами, напоминая луга средних широт. Тут и желтый мак, и ромашка, и синий колокольчик, и незабудки, а в солнечные дни над ними вьются бабочки, шмели и всякие другие насекомые.

По сухим склонам гор растут разные виды мха и лишайников, от белого до мрачно-черного. Черные мхи и лишайники на острове очень часты, и в некоторых местах из-за большого развития их желтые или серые глинистые склоны холмов окрашиваются в черный цвет.

На острове не бывает больших холодов. В этом отношении его нельзя сравнивать, скажем, с Верхоянском или другими местами Якутии. За пять лет у нас ни разу термометры не отмечали холодов больше 48 градусов. Но и лето на острове не жаркое. Обычно летом днем 5—6 градусов тепла, и только однажды максимальный термометр показал 11 градусов тепла. Летом мы ходили тепло одетыми, а в море выходили, как правило, имея в запасе меховую одежду.

В безветреные дни даже сильные морозы переносятся легко, но если мороз приправляется ветром, то он переносится значительно хуже. Правда, нужно сказать, что чем сильнее ветер, тем выше лезет ртуть в термометрах, но иногда случалось, что, несмотря на сильный ветер, ртуть замерзала. Обычно это бывало, если ветер дул с острова. При ветре же с моря, особенно с востока, наступало значительное потепление, до образования сосулек на крышах.

Ветры на острове довольно часты, достигают большой силы и продолжаются помногу дней и даже недель. Очень часто ветер начинается внезапно. Особенно неприятно это летом. Иногда выйдешь в море в ясную, тихую погоду. В поисках моржей, уходишь далеко от берега. Убьешь несколько животных и спокойно работаешь на льду, разделывая их. Вдруг море темнеет, налетает бешеный шквал. Лед начинает сжиматься. Приходится наскоро грузить разделанное и уходить во-свояси. Воду быстро взбаламучивает, посудину швыряет как пробку и заливает. И случалось, что только доберешься до берега и выгрузишь мясо, как ветер начинает спадать, и скоро как будто бы его и не было вовсе. Если бы не волна, катящаяся в море, можно было бы подумать, что напрасно подняли панику. Зимою тоже эта особенность часто отравляла нам много часов и дней.

Несмотря на то, что на острове в течение двух месяцев солнце не поднимается над горизонтом, общее количество лучистой энергии, получаемой островом, пожалуй, не меньше, чем в любом другом районе нашей родины. Особенно богаты солнцем весенние месяцы — март, апрель и май. Показываясь над горизонтом 22 января, солнце к середине марта поднимается высоко и все дольше остается на небе. В это время стоят еще крепкие, до 35 градусов, морозы, но солнце уже здорово греет. Когда едешь в это время на нарте и ветра нет, то одна половина тела мерзнет, а другой жарко. Если едешь лицом к солнцу, то спина мерзнет, а передней половине становится жарко. Снимаешь рукавицы, сдвигаешь на затылок шапку и открываешь, насколько возможно, капюшон. Наконец, спине становится очень холодно, и это вынуждает поворачиваться спиною к солнцу. Через некоторое время спина согревается, а передняя половина начинает мерзнуть. Натягиваешь плотнее шапку, зашнуровываешь капюшон, рукавицы уже давно на руках, и время от времени сандалишь рукавицей нос, чтобы он не превратился в сосульку.

Небо в эти месяцы в большинстве случаев совершенно безоблачно, а если и есть облачность, то, как правило, высокая, тонкая, прекрасно пропускающая солнечные лучи. Только изредка небо укрывается толстой облачностью, полностью закрывающей солнце.

С началом таяния и разрушения льда небо чаще заволакивается плотной облачностью. Чем больше чистой воды на море, тем больше облачности на небе. Летом же, когда море полностью вскроется, небо почти беспрерывно облачно, часто все заволакивается плотным как молоко туманом, идут осенние моросящие дожди. Грозовая деятельность, обычная в низких широтах, на острове почти совершенно не наблюдается. За пять лет мы наблюдали всего одну грозу, но и она была какая-то немощная.

В самый разгар лета у нас случались снегопады, настолько интенсивные, что вся округа покрывалась снегом и становилась по-зимнему белой. Но снег, выпавший летом, бывал недолговечным и, как только переставал падать, так стаивал быстро и без остатка.

В течение 9—10 месяцев окружающее остров море сковано мощным льдом.

[50] Остров назван именем лейтенанта русского флота Фердинанда Врангеля, впервые в 1820—23 г. опубликовавшего сведения о земле, виденной им при описании устья реки Колымы. На самом острове Врангелю побывать не удалось, и его именем остров был назван позднее английскими моряками.