Пять лет на острове Врангеля: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но вот пришел и условленный день, но нас не вызывали. Восьмого также.

Не получив окончательного ответа, я решил выйти на север 9 сентября. Дальнейшее ожидание могло причинить нам много всяких неприятностей.

Время уходило. Уже стояли довольно ощутительные морозы, бухта временами покрывалась салом, море в некоторых местах стеклянело молодым льдом.

Утро 9 сентября не сулило ничего хорошего. Темное облачное небо посылало на землю порции влаги в виде неразличимой глазом водяной пыли. Ветер взбаламутил море, и оно казалось темным и холодным. Редкие беляки льдин, нарушали мрачную однотонность, но и это не уменьшало сумрачности картины. Хорошо, что хоть льда было мало и мы, по всей видимости, могли еще проскочить на север.

Я отправился в сопровождении Демидова, Старцева, Таяна, Кивьяна и Нанауна. В бухте Роджерс оставалась Власова, несшая обязанности метеоролога. Моим заместителем остался Траутман. Я написал ему специальную инструкцию. Главное, что ему было поручено, это установить в кратчайший срок связь с материком. В этой инструкции я постарался предусмотреть мероприятия на случай прихода «Челюскина», угольщика или прилета самолетов.

Часам к десяти, закончив все приготовления, мы двинулись на север. Подходя к мысу Гавайи, встретили первых вестников льда в виде отдельных льдин, медленно двигавшихся навстречу нам. Чем дальше шли мы вперед, тем больше и больше встречали льда, довольно быстро двигавшегося нам навстречу.

У косы Скурихина лед был уже настолько густ, что двигаться дальше без опасности потерять посудину было невозможно. Я решил «повернуть оглобли». Начали вовсю уходить, но лед не отступал. Он следовал за нами, и просвет между нами и льдом не увеличивался.

Когда мы подошли к лагуне реки «Нашей», поднялось довольно большое волнение, еще больше затруднившее наше движение. Я решил оставить кунгас в лагуне реки, поставив его на якорь, а самим на вельботе поскорее уходить в бухту Роджерс. Пока мы ставили кунгас на якорь, лед подошел вплотную, и мы еле-еле ушли из его цепких, холодных объятий.

9 сентября нас вызвали, но ничего путного сообщить не могли.

Вернувшись, я занялся разработкой плана похода на север пешком. В тундре снега совершенно не было, и ехать на собаках было невозможно. Отход назначили на 12-е. Я составил подробнейший список всего, что нужно было взять. Все нужно нести на самих себе. Кроме самого необходимого инструмента и очень небольшого количества строительных материалов в виде гвоздей и моржевых желудков для окон, ничего с собой не думали брать. Весь наш груз состоял главным образом из продуктов питания и одежды.

Все намеченное к переноске было тщательно взвешено и разложено. Каждый участник похода имел одинаковый по весу компактный тюк. Кроме этого обязательного груза, каждый из нас должен был озаботиться одеждой и специальными принадлежностями для себя. Кукулей тащить мы, конечно, не могли, приходилось устраиваться сугубо по-походному, палатку также брать не решились.

Днем одиннадцатого на горизонте показался самолет. В бинокль я определил, что летит «Н—4». Шел он довольно высоко и направлялся на восток. Часа через полтора он появился вновь и сел на бухту. Она во многих местах уже покрылась салом, и машина долго выбирала удобное для посадки место.

Прилетевший на самолете Красинский сообщил мне, что угольщик пока еще к нам не идет.

— А где сейчас находится «Челюскин»?

— У устья Колымы. Мы делали разведку льда для него.

— Хороший лед или плохой?

— Результаты разведки неутешительные.

— А именно?

— На запад от бухты Роджерса и дальше льды совершенно непроходимы. На востоке положение тоже изменилось к худшему. Лед поджало к берегу и довольно сильно сплотило. Если не задует NW или W, то и здесь проходимых фарватеров не будет.

— А каков лед у материкового берега?

— Лед у побережья, который мы видели, хоть и проходим, но все же достаточно тяжел.

— Из этого можно сделать вывод, что мы не можем питать особых надежд на приход «Челюскина»?

— Если положение льда останется таким же, то вряд ли судно в этом году доберется до вас.

«Надо ехать на север, — думал я, — иного выхода нет, хотя и этот выход заставит хватить горя».

Рано утром 12 сентября самолет от нас ушел.

В этот день неожиданно пошел снег. Тундра быстро побелела. Я решил подождать, так как даже небольшой снег на тундре давал возможность двигаться на собаках, а это уже меняло к лучшему план нашего похода; мы могли взять с собой значительно больше строительных материалов, продуктов и спальные принадлежности. Работоспособность людей и продуктивность труда значительно возрастали.

Пока шел снег, мы срочно готовили нарты, проверяли упряжь, лежавшую без дела в течение всего лета и не у всех бывшую в порядке.

В ночь на 13-е снег перестал падать, но остался лежать на тундре. Рано утром, еще в темноте, я разбудил всех спутников, и мы быстро собрались к отъезду. Я решил взять с собой из новых людей только Демидова. Траутман заверил меня, что самое большее через три дня связь с материком будет установлена.

13, 14 и большую часть 15-го мы с большим трудом продвигались через горы к назначенному месту. Снега в горах совсем не было. Там, где можно было пользоваться руслами рек со старыми залежами снега, мы двигались сравнительно быстро, но на перевалах, на взлобках и на вершинах холмов снега не было, и собаки не могли собственными силами тащить нарт, хотя и не тяжело нагруженных. Каждый из нас становился в таких случаях тяговой силой. В некоторых особенно трудных местах мы перетаскивали каждую нарту соединенными усилиями упряжки собак и всех людей.

Наконец цель нашего путешествия достигнута. Я решил устроить зимовье на северной стороне, у юрт живших там ранее эскимосов. К этому времени там оставалась только юрта Аналько, жившего со своими сыновьями. В тот же день, как мы приехали, я послал Анакуля за байдарой, которая находилась в заливе Дублицкого у мыса Литке, так как другой пловучей посудины в этом месте не было. Поздно ночью Анакуля возвратился с байдарой, и чуть свет я поднял всех людей, и мы отправились на заготовку плавника.