— Как убили Небубиса?
— Ножом в сердце.
— Когда ходили по городу, ничего подозрительного не видели?
— Нет, господин. Как только услышали шум в тюрьме, сразу побежали узнать, в чем дело.
— Надо было хотя бы узников опросить, — сплюнул в пыль Моотфу. — А уж потом беспокоить начальника. Тупицы.
— Не подумали, господин, — котенком заскулил мождей. — Прости глупость нашу…
— Молчи, дурак, — фыркнул командир, выходя на пустырь.
Мирсеб, напарник посланца, топтался у дверей тюрьмы. Заметив огни факелов, он не выдержал и бросился через кусты, торопясь доложить руководству.
— Господин…
— Что случилось?
— Небубис…
— Что сказали узники?!! — рявкнул Моотфу.
— Извиняюсь, господин, — стушевался мождей, но тут же стал говорить быстро и четко.
— Они говорят, что ночью услышали шум. Как будто камни сыпятся. Испугались, что это рушится тюрьма, разбудили Небубиса. Тот не поверил, стал орать, а тут опять посыпалось под задней стеной. Сторож зажег факел и ушел. Больше его не видели.
— Что еще там сыпалось? — нахмурился начальник.
— Рухнул дымоход в темницу колдуна. Тот самый, что когда-то велел сделать грозный Мосайх…
На миг старший мождей замер, словно пораженный молнией.
— Колдун сбежал? — выдохнул он, с трудом разжав зубы.
— Нет, господин, — поспешил успокоить его стражник. — Я, правда, в темницу не заходил, но из-за двери голос Тусета доносится. Кажется, он с ума сошел.
— Где тело Небубиса?
— Узники отнесли в его каморку. Завтра утром схожу к сыну. Пусть забирает отца, его давно могила заждалась.
— Покажи.
— Пойдем, господин.
— Хорош ножичек! — фыркнул Моотфу, переворачивая залитое кровью тело сторожа. — Насквозь прошло.
— Прямо в сердце, господин, — заметил кто-то из слуг. — Одним ударом.
— Покажите, где он лежал.
В мерцающем свете факелов старший мождей молча разглядывал яму, заваленную обломками кирпичей, всяческим мусором, и землю, вокруг испещренную множеством следов.
— Кто-то хотел освободить колдуна, — тихо сказал Мирсеб.
— До тебя только дошло? — усмехнулся Моотфу. — Пойдем в темницу. Спросим у Тусета, кто к нему приходил.
Слуги предупредительно забежали вперед, освещая дорогу господину. Едва он вошел в тюрьму, узники, столпившиеся вдоль решеток, забросали его вопросами: