Мерисид вздрогнула.
Широкоплечий матрос кивнул головой.
— Тебя зовет капитан.
Женщина посмотрела на рыбу, на свои перепачканные чешуей руки.
— А как же рыба?
— Потом дочистишь.
Покачав головой, матрос наклонился и, разогнув пальцы, забрал у неё нож.
Сердце Мерисид сжалось в нехорошем предчувствии.
— Иди, иди сюда, красавица! — махнул рукой Хафмин. — Выпей с нами гранатового вина.
Женщина перевела дух и натянуто улыбнулась.
— Садись, — капитан хлопнул ладонью по траве рядом с собой.
«Неужели придется с ним спать?» — с сожалением подумала женщина, оправляя юбку и стряхивая с неё налипшую чешую.
Сидевший рядом с ним писец разглядывал Мерисид с каким-то странным выражением лица.
— Что вам нужно, господин? — лучезарно улыбаясь, спросила женщина у Хафмина.
— Хотел узнать, откуда у тебя вот это, — мужчина махнул рукой.
Из-за сидящих матросов вышел Мотиер с её корзинкой. Женщина побледнела, губы застыли в каменной улыбке, а глаза наполнились слезами.
Толстяк шагнул к костру, достал сверток и высыпал на землю звенящие драгоценности.
— Я еще на корабле почувствовал, что корзинка у неё больно тяжелая, — самодовольно усмехнулся Мотиер.
Очнувшись от этих слов, Мерисид попыталась вскочить на ноги, но капитан железной рукой вцепился ей в предплечье.
— Сидеть!
Писец встал, сделав два шага, поднял ожерелье.
— Здесь знак Сета. Ты ограбила храм?
Матросы глухо загомонили.
— Воровка… обокрала храм… преступница… дрянь… сука…
Мерисид затравлено оглянулась.
— Я никого не грабила!
— Откуда же у тебя такое богатство? — усмехнулся писец, раскачивая в руке серебряный светильник в виде вставшей на хвост кобры.
— Я… Я нашла! — вскричала Мерисид.
Матросы дружно заржали. Капитан широко улыбнулся, демонстрируя большие черно-желтые зубы.
— Ты нам подскажи, где такие штуки валяются! — крикнул кто-то, и смех, начавший стихать, вспыхнул с новой силой.