— Иди! Колдун.
В камерах по обе стороны прохода дружно охнули.
— Колдун! Колдун! Мудрец колдун!
Тусет сгорбился и засеменил к спуску в подвал, возле которого уже хмурился Моотфу.
— Этот человек убил черной магией верховного жреца храма Сета Джедефраа! — крикнул старший мождей так, что с потолка, собранного из кое-как наваленных досок, покрытых камышом, посыпалась пыль и труха.
Услышав его слова, сторож застыл, опустив конец костыля на лестницу.
— Помощник грозного Мосайха, искоренителя ереси — колдун!
Небубис согнулся в приступе истерического хохота и едва не сорвался вниз, вовремя успев схватиться за стену.
— Заткнись, старый дурак! — нахмурился Моотфу. — Показывай дорогу! Или будешь один провожать его до камеры!
— Нет, нет, господин! — моментально успокоился сторож и запрыгал вниз по ступенькам. — Я уже иду!
Подталкиваемый стражником бывший жрец стал спускаться следом за старшим мождеем, с каждой ступенькой погружаясь в прошлое.
Тридцать шесть лет назад эти камеры были переполнены арестованными по делу гедан. Слуги молодых лоботрясов, развлекавшихся вместе с Хотепсетом кровавыми играми, их любовники и любовницы, знакомые и просто посторонние люди, имевшие с ними хоть какие-то дела. После раскрытия заговора против Келл-номарха из столицы в Абидос прибыл помощник великого визиря. Мосайх тогда еще не имел прозвища «грозный». Стараясь оправдать доверие Келл-номарха и Собрания мудрых, включавших в себя верховных жрецов великих богов, он развел бурную деятельность по искоренению опасной ереси.
Тусет оказался одним из немногих жрецов Сета не попавших под подозрение. Он три года изучал священные свитки по южным городам страны и не мог ничего знать о преступных замыслах своего верховного жреца.
Тем не менее, Мосайх настоял, чтобы именно Тусет, как служитель Сета, присутствовал на допросах и записывал показания.
— А тут мы держим настоящих преступников, — противный, скрипучий голос сторожа прервал поток воспоминаний.
Шесть низких, толстых дверей с квадратными, забранными решетками окошечками выходили на площадку у лестницы. Дневной свет мутным косым потоком бил сквозь крошечную щель в стене.
— Разбойники, убийцы, осквернители гробниц, — со вкусом перечислял Небубис, шелестя костылем по грязному полу.
В тусклом свете, падавшем сквозь дверь на лестницу, бывшему жрецу показалось, что за одной из решеток мелькнуло бледное лицо.
— Но и тут для тебя нет места, — хихикнул сторож. — Спускайся! Не забыл еще дорогу за столько лет?
Он прошкондыбал в темный угол, раздался стук кресала и кремень.
— Тебя долго ждать?! — рявкнул, начавший терять терпение Моотфу.
— Погоди, господин, светильник никак не загорается, — оправдывался сторож. — Сейчас, сейчас.
Тусет нервно сглотнул: «Неужели эти мерзавцы хотят посадить меня в камеру пыток? Боги! Только не это!»
— Вот и все, господин!
В темноте затрепетал робкий огонек масляного светильника.
— Идите сюда, — медленно махнул им Небубис.
Но бывший жрец остался на месте.
— Нет! — проговорил он дрожащим голосом. — Я туда не пойду!
— Пошел! — мощной рукой старший мождей схватил его за локоть и поволок к узкой, круто уходившей вниз лестнице. — Иди, старая сволочь!
Тусет упал, но Моотфу тащил его по ступенькам, не давая подняться на ноги. За ним, удовлетворенно сопя, спускались подчиненные.