Гневно сведя густые брови, Раату обернулся к побледневшему Тусету.
— Откуда он у тебя?
— Я… Это… Я… — бормотал старик, не зная, что сказать. — Я не знаю! Клянусь посмертным судом Осирса, это не мое!
Сетиер присел и заглянул в ящик.
— Тут еще что-то есть.
Он резко встал, взял у кого-то из жрецов посох и, покопавшись, выковырял на траву пару кожаных сандалий, покрытых бурыми пятнами.
— Это же сандалии Джедефраа! — прохрипел жрец-чтец, роняя свой посох.
— И они в крови, — мрачно добавил главный инспектор.
Первый пророк выпрямился, гордо вскинув голову, и протянул руку к позеленевшему от страха Тусету.
— Вот, кто убил нашего верховного жреца! Вот, кто колдун!
— Как? Не может быть? Что вы говорите!
— Тихо! — властный голос Сетиера заглушил поднявшийся ропот.
— Он давно решил занять место Джедефраа, но не обладал для этого ни способностями, ни талантом. В своих странствиях по варварским странам Тусет не только искал священную Книгу Сета, но и овладел приемами самой черной магии и грязного волшебства, чтобы с их помощью стать верховным жрецом Сета!
— Неправда! — крикнул второй пророк. — Это ложь!
— Молчи! — прервал его Раату. — Продолжай, господин Сетиер, мы слушаем.
— Твой слуга, совершив убийства ни в чем не повинных женщин, принес кровавую жертву демону, и Джедефраа сразу почувствовал себя хуже. Но Небраа, который ничего не знал о грязных кознях своего брата, провел обряд очищения с помощью священной реликвии, и наш верховный жрец вновь поднялся с ложа болезни полный сил. Разве он не приезжал в храм еще три дня назад веселый и бодрый?
— Да! Да! — закричали жрецы, с ужасом глядя на затравленно озиравшегося Тусета.
— Тогда ты выкрал из дома Джедефраа эти сандалии, когда приходил к нему с этой танцовщицей, и вновь совершил свои гнусные ритуалы…
— О чем ты говоришь, Сетиер! — совладал с перехваченным спазмами горлом второй пророк. — Какое колдовство?! Ты знаешь меня тридцать лет. Разве я способен кому-то причинить вред?!
— Жажда власти затуманила твой разум и испоганила душу! — губы мужчины задрожали, и казалось, первый пророк вот-вот расплачется. — Ты уже не тот Тусет, кого я знал когда-то. Место добросердечного друга занял злобный и жестокий колдун. Но твоему черному замыслу не суждено сбыться!
Он окинул взглядом жрецов и мождеев. Те слушали его раскрыв рты. Даже главный инспектор подался вперед, боясь проронить хотя бы слово.
— Сет не сумел спасти своего верховного жреца, но указал нам на его убийцу! Чего же вы ждете? Хватайте его, и пусть свершится справедливый суд!
Раату мотнул головой, словно просыпаясь от кошмарного сна.
— Моотфу! — крикнул он.
— Я здесь, господин! — подскочил старший мождей.
— Схватите его и посадите в самую глубокую камеру!
Моотфу махнул рукой двум стражникам, но те замялись, пряча глаза.
— Трусы! — фыркнул он и решительно направился к помертвевшему от страха жрецу. — Иди за мной!
Мождеи скрутили руки бывшему второму пророку и почти волоком потащили его к воротам, за которыми уже бесновалась охваченная гневом толпа.
— Убийца! Колдун! Крокодилам его! Вспороть брюхо! Удавить!