Анукрис усмехнулась.
— Я за ворота боюсь выйти. Сегодня кто-то написал на воротах иероглифы «Сияш» и «Фелав». Ты должен знать, что это значит.
— Иноземное чудовище, — пробормотал жрец.
— Слуг на празднике чуть не побили, хотя они меня ненавидят, — продолжала рассказывать молодая госпожа, перебирая в вазе персики. — А вчера ночью в сад вломились трое пьяных парней. Собрались искать здесь убийцу. Сказали, что мождеи подкуплены, и поэтому ничего не нашли в моем доме.
Она грустно усмехнулась.
— Даже Небраа проснулся и сразу послал за подмогой к соседям. Хорошо еще, что они у нас люди хорошие и прислали своих слуг. Чуть вытолкали тех пацанов. Нет, брат, плохая из меня помощница.
— Тогда, может быть, попросить Мерисид? — предположил Тусет.
— Спроси у неё, — пожала плечами Анукрис, радуясь, что в темноте жрец не видит её лица.
Они какое-то время посидели молча. В наступившей тишине слышались довольные восклицания соседских слуг, покидавших усадьбу, и скрип калитки.
— Я все никак не могу понять, — заговорила хозяйка, бросив косточку от персика на стол. — Кто открыл дверь убийцам?
— Может Ренекау? — предположил Тусет.
— Вряд ли, — засомневалась Анукрис. — Когда Мерисид пришла, её уже убили, а в доме было полно мождеев. Кто-то пустил убийц после того, как служанка увела Алекса к каналу.
— Ворота не могли остаться без присмотра, — твердо сказал жрец.
— Тогда почему убийцы спокойно вошли? — спросила хозяйка, глядя на его залитое лунным светом лицо.
— Очевидно, потому, что привратник их знал, — ответил тот. — И без опаски впустил.
Тут их разговор прервался. На крышу поднялась Мерисид.
— Соседские слуги ушли, госпожа. Они благодарят тебя и господина Небраа за доброту и щедрость.
— Спасибо тебе, — улыбнулась Анукрис. — Расскажи господину Тусету, что ты видела в его доме.
— Мудрец, — Мерисид поклонилась. — Позволь мне сделать это завтра. Праздник, новоселье. Я так устала, что могу позабыть что-то важное.
— Ты права, — легко согласился жрец. — Отдыхай, а завтра утром мы побеседуем.
Чтобы лишний раз подчеркнуть свое расположение, Анукрис приказала поставить кровать для Мерисид в своей комнате.
— Когда ты принесешь клятву слуги и окончательно переселишься в дом, сможешь занять любую комнату, — пообещала молодая женщина. — А пока отдыхай здесь.
— Ты так добра, госпожа, — растроганно хлюпнула носом танцовщица, присаживаясь на раскладную кровать. — Я не достойна такой заботы.
— Поверь, мне лучше знать, — улыбнулась Анукрис и, присев рядом, шепотом спросила. — Ты так и не рассказала мне, что с Алексом?
Мерисид вздохнула.
— Я понимаю, как ты вымоталась и устала, — хозяйка взяла в руку её ладонь. — Но… скажи, как он?
На осунувшемся лице танцовщицы появилась снисходительная улыбка, еле различимая в тусклом свете масляного фонарика.
— Я отвезла его в старый храм Баст, что у Роянского канала. Там его никто не найдет.
— Как его раны? — расспрашивала Анукрис. — Он очень… плох?
— У него жар, госпожа. Я оставила ему мазь и еду. Если боги помогут, он выздоровеет.