«Какая только дурь в больную голову не лезет», — пробормотал он, опуская глаза.
— Сможешь подать мне корзину? — раздался сверху озабоченный голос.
— Конечно! — бодро отозвался Александр и тут же пожалел о своих словах.
— Как ты только её дотащила! — процедил он сквозь стиснутые зубы, запредельным усилием вздергивая вверх руку.
Если бы танцовщица тут же не подхватила корзину, через миг пальцы юноши безвольно разжались.
Мерисид тихо засмеялась.
— Теперь залезай сам! Да подожди, держись за меня.
Алекс еле вскарабкался по полуобвалившейся стене и на секунду замер. Настолько открывшаяся картина отличалась от того, что было за его спиной. Обширный двор с кучками песка и редкими клочками светло-зеленой травы, сломанные ворота между высоких пилонов, двойная цепочка скульптур, протянувшаяся от ворот до неглубокой ямы на месте засыпанного песком священного водоема. Бившее в глаза солнце мешало разглядеть, что за животные сидят на невысоких каменных постаментах. В углу возвышался приземистый, темно-желтый храм, чьи очертания терялись на фоне пустыни, раскинувшейся за противоположной оградой.
Мерисид спрыгнула на кучу песка, приняла у Александра корзину, сумку и помогла спуститься с ограды.
— Это бывший храм Баст, — на ходу говорила девушка, направляясь на задний двор, где располагались лишенные крыш хозяйственные постройки. — Последние жрецы ушли отсюда два года назад.
— Почему? — хрипло спросил юноша, стараясь отвлечься от бушевавшей в боку боли.
— Канал зарос, — ответила Мерисид, перекладывая корзинку из одной руки в другую. — Озеро Цимл пересохло, люди покинули Вачам, за ними ушли и жрецы.
— Так это Вачам? — продолжал расспросы Алекс.
— Еще нет, — девушка вытерла пот. — Город чуть дальше.
Они подошли к задней стене храма. Мерисид с тяжелым вздохом поставила свою ношу на песок, юноша без сил опустился рядом.
— Пришли уже, — постаралась приободрить его танцовщица. — Сейчас только факел возьму.
Она нырнула в полуразвалившийся дверной проем, чем-то зашуршала и вышла, в одной руке держа три короткие палки с намотанным тряпьем, а другой — отряхивая юбку от песка.
— Я здесь была год назад, — сказала танцовщица. — С одним мужчиной. Он ездил на охоту в пустыню и припозднился. Пришлось ночевать здесь.
— Не испугались? — усмехаясь, спросил Александр, наблюдая, как девушка ловко высекала огонь.
— Чего? — удивилась Мерисид и, взмахнув факелом, раздула пламя.
— Ну, все-таки храм, — юноша встал, опираясь на стену.
— Я же не дурочка деревенская, — фыркнула танцовщица и протянула факел Алексу. — Святыню отсюда увезли, службы не проводят. Теперь это просто больше здание.
— Тебе виднее, — пожал плечами Александр.
Девушка навалилась всем телом, уперлась босыми ногами в каменные плиты, и толстая, украшенная резьбой дверь недовольно скрипнула набившимся в бронзовые петли песком. Из открывшегося проема пахнуло пылью и прохладой.
— Заходи, — приглашающе кивнула головой Мерисид и уверено зашагала по широкому темному коридору.
— Здесь хранили святыню, — проговорила она, осветив факелом квадратную комнату со стенами от потолка до пола покрытыми бесчисленным множеством иероглифов и рисунков. — Тут нет окон. Тебе лучше расположиться в молельном зале.
Узкие полоски солнечного света из расположенных под потолком окон прорезали обширное помещение подобно лучам прожекторов, отражаясь от белых стен и колонн, разрисованных яркими картинками. В углах на невысоких постаментах стояли метровые статуи женщины с кошачьей головой.
В центре на полу чернели угли костра.
— Странно, — пробормотала девушка. — Раньше здесь этого не было.
— Наверное, еще кто-то ночевал, — сказал Алекс, опускаясь на колени. Пепел покрывал тонкий слой песка и пыли.