«Метр семьдесят или даже семьдесят пять, — думал он. — Грудь — четвертый или пятый размер, а талия как у девчонки. Тьфу! Забыл, кем сам был недавно?»
Однако на этот раз голос мужского начала оказался гораздо громче: «С такой внешностью в моем мире ей на подиум идти или даже в Голливуд. Анжелина Джоли отдыхает, а уж Сальма Хаек удавится от зависти. Странно, что нашла такая красавица в нашем старпёре? Он вроде и не очень богатый? Или чем другим взял?».
Нефернут осторожно вытерла уголок глаза, чуть размазав краску.
— Гебареф, Минту, открывайте ворота, это прислал наш господин.
Чуть скрипнули бронзовые петли, и вся процессия вошла в маленький двор. Из-за угла здания появилась сгорбленная старушка с кувшином.
Носильщики с мождеем выпили пива, попрощались с госпожой и ушли. Двое мужчин закрыли ворота. Старик в застиранной юбке и парике из овечьей шерсти задвинул засов. Мужчина, лет сорока пяти, одетый в одну набедренную повязку, с интересом разглядывал коллег, новых слуг второго пророка храма Сета в Абидосе.
— Ты, Алекс? — спросила Нефернут.
— Да, госпожа, — поклонился Александр.
— А ты, Треплос? — она обернулась к поэту.
— О да, моя госпожа! — пробормотал тот, пожирая женщину глазами.
— Где вещи господина? — спросила она Александра.
— Здесь, — указал юноша на сундук.
— А где твое приданое? — поинтересовалась Нефернут у скромно молчавшей Анукрис.
— Тут, госпожа.
— Эти два сундука занесите в мою комнату, — распорядилась женщина.
Один из них взяли «местные» слуги, другой охранник с Теплосом.
— Какая красавица, Алекс! Она словно богиня любви Фрода, сошедшая с небес, — восхищенно бормотал по либрийски поэт. — Я никогда не видел такой женщины. А я их повидал немало, можешь мне поверить…
Он специально встал спиной к дому, чтобы лишний раз полюбоваться на Нефернут.
— Осторожно! — вскричал Александр.
Но было поздно.
Поэт ударился о косяк двери, зашипел от боли и уронил сундук себе на ногу.
— Бабник безрукий! — вскричал охранник.
Треплос прыгал на одной ноге и ругался сквозь зубы.
— Что у вас? — подойдя, грозно спросила хозяйка.
— Прости, госпожа, — поклонился Алекс. — Уж очень двери у вас узкие.
Нефернут грозно свела аккуратно выщипанные брови.
— Надо смотреть, куда идешь, а не пялиться на чужих женщин!
— Прости меня, о прекрасная госпожа, — чуть не плача извинился Треплос. — Твоя красота, подобная утреннему небу, столь совершенна, что не любоваться ей может только слепой.
Губы Нефернут чуть дрогнули, а глаза потеплели.
— Тем не менее, слуга, запомни, что я наложница вашего господина. Очень его люблю и никогда не променяю его ни на какого другого мужчину. Понял?