Избранное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На середине новой площади, соображая, куда бы пойти поесть и переночевать, Ларсен понял, что должен бороться с искушением не возвращаться на верфь. «Потому что я уже не могу представить себя ни в каком ином месте на земле, не могу что-то делать и интересоваться результатами».

Он направился к пристани, рассеянно пообедал и договорился о цене за комнату на ночь; размешивая сахар в кофе, он думал о том, что входит в сени чертогов смерти, в период благоговейного привыкания к ней, как вдруг его осенила идея.

Сперва было удивление, как он раньше об этом не подумал, в ту минуту, когда Петрус сказал: «Этот тип, Гальвес, который вчера или позавчера приходил бог знает сколько раз просить свидания со мной». Потом он почувствовал потребность увидеть Гальвеса, взглянуть в дружеское лицо человека, связанного с тем миром, где невозможно дышать. Гальвес, наверное, как и он, бродит по Санта-Марии, чужой, странный, смущенный здешней речью и обычаями, удрученный своими горестями, обостренными жизнью в изгнании. Ларсен вообразил себе их встречу, беседу, упоминания о далекой родине, бесполезный и утешительный обмен воспоминаниями, искреннее презрение к варварам.

Потом он подумал о Санта-Марии, какой она была пять лет назад, о долгом ожидании, о месяцах торжества, о катастрофе, которая была предсказуемой, но несправедливой. Из вихря лиц, ночей, событий он выловил единственный способ добраться до Гальвеса: рослого, дебелого, довольно человечного, хриплоголосого офицера Медину. Возможно, он в городе. Ларсен подошел к телефону и — без особой надежды — набрал номер.

— Полицейское управление, — произнес сонный мужской голос.

— Я хотел бы поговорить с Мединой. — Ларсен прислушался к неопределенному мычанию, затем — к тишине, отчетливой, утвердительной. Добродушно улыбаясь, он представил себе Медину, насмешливого, недоверчивого, помогая ему явиться вживе, в его полицейском облике.

— Полицейское управление, — произнес другой, уже бодрый, голос.

— Говорит друг Медины. Я только что приехал в город.

— Кто говорит?

— Ларсен, меня зовут Ларсен. Давний друг. Пожалуйста, скажите ему.

Тогда он услышал отдаленное ночное потрескиванье, тишину без глубины, плоскую, как стена; затем другую тишину, живую, насыщенную, гул просторного и людного помещения.

— Медина у телефона, — разделяя слоги, произнес хриплый, скучающий голос.

— Говорит Ларсен, не знаю, помните ли вы меня, Ларсен. — Он тут же пожалел о своей горячности, о какой-то нервозной гордости. И скорчил льстивую гримасу, чтобы подладиться к осторожности собеседника.

— Ларсен, — немного погодя сказал голос как бы со вздохом. — Ларсен, — повторил он с удивлением и радостью.

— Комиссар?

— Помощник. И собираюсь выйти в отставку. Откуда говорите?

— Пришел на берег поесть рыбы. Нахожусь между пристанью и заводом.

— Погодите. — «Я и не думаю бежать, к сожалению, мне нечего терять, со мной ничего не может случиться». — Очень досадно, Ларсен, но я не могу отсюда уйти до утра. Рад, что вы позвонили; вспомните старую дружбу и зайдите ко мне. Если дойдете до начала набережной, наверняка поймаете такси. Если же нет, там ходит автобус «Б», он довезет вас до площади, остановка напротив Управления. Ждать вас?

Ларсен ответил «да» и повесил трубку. «Что они могут мне сделать? У меня даже нет врагов, они не будут ни ловушек мне устраивать, ни целоваться со мной. Теперь я могу на них смотреть спокойно, говорить с ними, развлекать их».

Медина сидел в пустом помещении, залитом яростным светом флуоресцентных ламп, полном табачного дыма; на столах и полках грязные кофейные чашечки, длинные ноги Медины покоились на письменном столе, он улыбался, сложив руки на животе и вертя большими пальцами. Лицо было таким же, каким его помнил Ларсен: из-за оспин морщины были незаметны, от висков к затылку тянулись две узкие седые пряди. «Здесь было полно народу, он всех выпроводил. Хочет видеть меня одного. Что ему от меня нужно?»

Они, конечно, поговорили о былых годах, но ни один не обмолвился о борделе. Медина умиленно улыбался, точно вспоминая трудные, но полные надежд времена. Потом зевнул и, медленно поднявшись, встал и потянулся всем своим огромным телом в коричневой форме, несколько разжиревшим, но еще молодым.

— Ларсен, — произнес он, задумчиво глядя на человека, который глубоко сидел в кожаном кресле и, как за щитом, укрывался за глупой ухмылкой, машинально почесывая седую прядь, упавшую на бровь. — Да, мне действительно очень хотелось поговорить с вами. Нам известно, что вы обосновались на верфи вот уже несколько месяцев, что вы служите.

«Какую же игру ты изобрел, чтобы меня ошарашить, чтобы я не забывал о дистанции между нами».

— Совершенно точно, — ответил Ларсен поспешно и чуть шутливо, изображая тщеславную гордость. — Вы хорошо информированы. Я там живу в гостинице «Бельграно». Работаю на верфи Петруса. Управляющим. Мы трудимся над реорганизацией предприятия. Вот все карты выкладываю. Кроме того, вы же помните, я никогда ничего не скрывал.

Медина оскалил зубы и потряс головой, потом зазвучал запинающийся хриплый голос:

— Да и я никогда ничего против вас не имел. Просто губернатор сказал «довольно»,’и нам пришлось исполнять приказ. Кажется, целый век прошел. Благодарю, что надумали позвонить мне. И если я могу вам чем-то быть полезен… — Он отошел назад к столу и поставил на его угол ногу. — Может, хотите кофе? Это единственное, что я могу здесь предложить. Я-то уж выпил слишком много. Как я уже вам сказал, я дошел до помощника комиссара, и на этом конец. Меньше чем через год выйду в отставку. — Он улыбнулся, потягиваясь, — примирившийся с судьбою атлет. — Что ж, говорите, чего вам надо. Ведь была у вас какая-то причина для звонка, кроме желания меня видеть.

— Да, конечно, — сказал Ларсен, кладя ногу на ногу и надевая шляпу на колено. — Вы это сразу поняли, как только узнали мой голос по телефону. Я прошу о небольшой услуге. Речь идет о служащем верфи, некоем Гальвесе, одном из основных сотрудников. Уже несколько дней, как он исчез. Прислал мне письмо с отказом от должности, штемпель Санта-Марии. Его супруга, разумеется, очень обеспокоена. Я предложил ей, что поищу его, но, сколько ни бродил по городу, не напал даже на малейший след. Прежде чем возвращаться, решил прибегнуть к вашей помощи — может быть, вы что-нибудь знаете. Вообразите, каково мне явиться к его жене ни с чем.

Медина минуту выждал, сделал размашистое движение рукой, чтобы взглянуть на наручные часы, и рывком отделился от стола. Резиновые подошвы его ботинок заскрипели, приближаясь по линолеуму. Он стал над Ларсеном, почти касаясь ногами его колен; над сидевшим в кресле человеком склонилось лицо винно-багрового цвета, с давно знакомым выражением жестокости и скуки.

— Ларсен, — сказал он, и в хриплом его голосе слышалось нетерпение. — Что еще? Мне тут надо кое-что сделать до ухода, и я устал. Что еще вы знаете об этом человеке, об этом Гальвесе?

— Что еще? — повторил Ларсен. — Мне нечего от вас скрывать. — Он поднял руки и с усмешкой посмотрел на свои ладони. Он ничуть не боялся, воспоминание о многих других мужских лицах, склонявшихся над ним и вопрошавших «Что еще?», молодило его. — Тут, можно сказать, замешаны коммерческие тайны. Но я уверен, что поступлю правильно, доверясь вам. Гальвес приехал в Санта-Марию, чтобы сделать донос на сеньора Петруса. Судья распорядился арестовать сеньора Петруса — как вам известно, он находится в этом же здании. Сегодня днем я с ним беседовал, и он сказал, будто Гальвес несколько раз пытался свидеться с ним. Вот и все. Я и подумал, дело понятное, что если Гальвес побывал здесь, то вы, наверное, знаете, где можно его найти. Что еще? Да ничего, и ничего вы от меня больше не узнаете, потому что больше ничего нет.