Вряд ли ей было больше двадцати четырех лет, хотя не слишком опытного наблюдателя могло сбить с толку ее накрашенное лицо, из-за чего она выглядела на два-три года старше. На ней был синий свитер в обтяжку и короткая юбка того же цвета, но гораздо более темная, на добрую пядь не закрывавшая колен. Смуглостью она напоминала арабских женщин, и еще такими темными иногда бывают скрипки.
– Садитесь, – пригласил Роман, указывая ей на стул рядом со своим столом. Женщина прошла вперед и села улыбаясь.
– Слушаю вас, – вежливо сказал лейтенант.
Женщина немного нервничала, но особого смущения не испытывала, хотя руки у нее и дрожали слегка, на что обратил внимание Роман, когда она вынула пачку «Дорадос» и закурила. Пожалуй, это был единственный признак того, что она волнуется.
– Я пришла к вам из-за одного моего знакомого, – сказала она, выпуская дым изо рта. – Он сидит у вас под арестом.
– А, так вы Рейна, – сразу сообразил Роман.
Женщина улыбнулась. Видно было, что она удивлена и польщена одновременно.
– Да, это я, к вашим услугам. Так меня называют, хотя это не настоящее мое имя. По-настоящему меня зовут Каридад. Каридад Бетанкур Гонсалес. – Она помолчала. – Понимаете, мне сказали, что этот мой знакомый, Фело, арестован, что его обвиняют в чем-то и все упирается в то, где он был позавчера ночью…
Улыбка исчезла с ее лица. Роман хотел было задать вопрос, по возможности облегчающий ей признание, но она сама докончила:
– Он был со мной. Мне вся эта история, как вы понимаете, выходит боком, признаваться в таких вещах не очень-то приятно, но, когда такое дело, ничего другого не остается. – Она отвела глаза. – Мы всю ночь были вместе.
Роман закурил.
– С десяти вечера и до пяти утра, не так ли?
Она кивнула.
– Хорошо, проведем еще одну проверку, и тогда все. Подождите, пожалуйста, в коридоре несколько минут.
Женщина снова улыбнулась и вышла из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.
21 час 40 минут
Мильито припал губами к теплой шее женщины.
– Дай мне закрыть дверь, – прошептала она улыбаясь и попыталась отстранить его.
Но он еще крепче стиснул ее в объятиях, ища ее губы. Она со смехом откинула голову.
– Дай же мне закрыть дверь, – повторила она.
Он отпустил ее и, словно сразу потеряв к ней всякий интерес, плюхнулся на кровать. Женщина пошла к двери, застегивая на ходу халат, и закрыла ее на щеколду. Потом повернулась к Мильито, который лежал уставившись в потолок.
– Сними туфли, милый, а то испачкаешь простыню, – произнесла она вроде бы ласково, и все же в ее голосе прозвучал упрек.
Закинув руки за голову, Мильито, казалось, не слышал. Все так же глядя в потолок, он отрывисто произнес:
– Свари мне кофе.
На мгновение женщина посерьезнела, но тут же опять улыбнулась, обнажив свои крепкие крупные зубы. Она застегнула последнюю пуговицу на халате, который расстегнул Мильито, едва вошел. Как только она открыла, он, не говоря ни слова, притянул ее к себе и стал целовать так же жадно и неистово, как в самом начале нх связи, продолжавшейся уже почти десять месяцев. Она не сопротивлялась. Мильито нравился ей, по-настоящему нравился, и, пока он расстегивал пуговицы на ее халате и осыпал ее поцелуями, она забыла все упреки, которые готовилась ему высказать: вот уже две недели, как он не показывался, и она ничего не знала о нем.
А сейчас он развалился на кровати, словно она ему уже давно надоела. Женщина подошла к Мильито и стала стаскивать с него туфли.
– В этом доме стираю я. мой дорогой.
Она сняла мокасины и поставила рядом с кроватью. От его ног пахло потом, но ей нравился любой запах, исходивший от него. Главное, чтоб это был его залах.
Она выпрямилась, откинула курчавую прядь со лба и подбоченясь, произнесла вызывающим и в то же время насмешливым голосом:
– Что за новости, черт возьми! Являешься, накидываешься на меня с поцелуйчиками, а потом вдруг – раз, и на боковую!