— Вечером ветер затихает. На! — Он протянул ей большое красное яблоко.
— Спасибо.
— Адам Корчиковский начинает новую эру в истории человечества. Обольщает Еву Бальвик с помощью краденого яблока! — констатировал Абанович, с разгона влетая на мостки, так что все доски заходили ходуном и загрохотали.
— В зубы хочешь? — кратко осведомился Марек.
— Отчего же, — ответил Абанович. — Я готов. Вот только Ковальского нету.
— Фрончак посудит, — сказал Марек.
— Фрончак с Куреком взяли палки и отрабатывают в лесу фехтовальные приемы.
— Да бросьте вы, — вмешалась Людка. — Подумайте, какой у вас будет вид: мы ведь сегодня идем в кино, а вы фонарей друг другу насажаете.
— Что же делать? — задумался Абанович.
— Отбой. — Марек протянул Абановичу руку. — Если хочешь знать, то да, мне действительно нравится Людка. Есть возражения?
— Напротив, приношу свои самые… — Абанович тряхнул руку Марека. — Пардон. Только ноги ополосну и очищу поле действия. Я было сам кинул глаз на Людку, но раз так, не стану мешать вашему счастью.
— Премного тебе благодарна, — сказала Людка.
— Не за что! — крикнул Абанович и прыгнул в воду. Но тут же выскочил обратно, встряхнулся, как пес, и помчался в лагерь.
— Почему ты так сказал, Марек? — спросила Людка.
— Как?
— Ну, что ты… что я…
— Что ты мне нравишься? Это правда. Теперь выведу на лодке настоящее название. Пусть все узнают.
— Смеяться будут.
— Пусть смеются. Они всегда над чем-нибудь смеются.
Людка села на край помоста и свесила ноги вниз. Ноги не доставали до воды, и она болтала ими в воздухе. Марек сел рядом.
— А может, нельзя было говорить Абановичу? Может, тебе неприятно?
— Можно было. Марек. Мне очень даже приятно. Слушай, ты меня в воду не столкнешь? Тогда я тебе что-то скажу. Вода холодная, видал, как Абанович трясся, синий весь!
— Что ты, конечно, не столкну!
— Это хорошо, что ты не стал драться с Абановичем.
— Ты думаешь? Честно говоря, мне сейчас не до драк. Так только, по привычке. Ты это хотела мне сказать?
— Нет.
— А скажешь?
— Скажу. Но ты и так знаешь.
— Не знаю.
— Знаешь, Марек. Да.