Линкор «Шарнхорст»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вскоре после этого:

На следующий день англичане, наконец, получили сообщение, которое ждали:

18 марта в Блетчли-Парк перехватили рапорт о результатах пробного плавания, который Майер отправил командующему флотом в Киль. В этот же день Дуклат радировал из Порсы, очевидно, после совместной поездки со Сторвиком в Сопнес и обратно на местном пароходе:

В течение ряда последующих дней было отправлено еще несколько подобных радиограмм. Они убедили главнокомандующего Флотом империи адмирала Брюса Фрейзера в том, что нужно действовать, причем быстро. В результате в море вышла эскадра из пяти авианосцев, в том числе двух крупных; эскадра направилась в сторону немецкой базы, командовал ею заместитель Фрейзера вице-адмирал Генри Мур. Когда с помощью дешифровки «Ультры» выяснили, что на утро 3 апреля намечены новые испытания «Тирпица» с целью проверки скорости, было решено начать атаку.

Начиная с 17.00 2 апреля, «Ида» каждый час передавала сводку погоды, причем непосредственно из Каа-фьорда. Однако где-то в середине операции произошел случай, который мог иметь катастрофические последствия.

Свежие сводки погоды имели огромное значение для летчиков, самолеты которых на следующее утро в 4.15 взлетели с авианосцев, расположившихся к северо-западу от острова Сёрё. В атаку пошли две волны самолетов — сорок два бомбардировщика «Барракуда» и пятьдесят один истребитель прикрытия. Погода была идеальная, первая волна появилась над Каа-фьордом в 5.30, «Тирпиц» как раз собрался сняться с якоря. Так что атака началась вовремя.

Операция «Вольфрам» (Tungsten), проведенная союзниками, оказалась успешной. На «Тирпице» 112 человек было убито, 312 ранено, в том числе был ранен и капитан корабля, Ганс Майер. Четырнадцать бомб попало в цель. Но они были слишком легкими, чтобы пробить броню главной палубы, и поэтому жизненно важные системы не пострадали; тем не менее немцам понадобилось бы еще три месяца на ликвидацию разрушений на палубе и в надстройках. Так что линкор вновь был, хотя и временно, выведен из строя. Из района бомбардировки «Ида» передавала:

Однако для норвежской агентуры наступало время расплаты. За ними начало охоту гестапо. Еще в ноябре 1943 года были замечены автомашины с антеннами пеленгаторов.

Карл Расмуссен внешне выглядел таким же жизнерадостным, как и раньше, но улыбка на его лице была вымученной. Сигрид видела, как напряжены его нервы:

Торстейн Петтерсен Рааби уже решил свернуть работу на «Иде» и бежать через границу в Швецию. Вечером 4 апреля он отправил радиограмму в Лондон:

Однако англичане планировали новую воздушную атаку на «Тирпиц» и убеждали Торстейна, что он должен продолжать работу.

Трижды в апреле и мае Торстейн и Карл получали просьбы передать сводки погоды. Однако атака была отложена, а немцы становились все бдительнее. В это время Торстейн подыскал себе замену. Это был Элиас Ёствик из Хаммерфеста, который давно хотел работать на радиопередатчике и вполне был способен заменить «Иду». В мае 1944 года из тайника на острове Кальвё выкопали один из передатчиков, спрятанных в начале операции «Венера». Радист Йоханнес Офстад, работавший в Норвежском телеграфном агентстве, обещал помочь наладить аппаратуру. Рааби поехал с Ёствиком в Хаммерфест и помог доставить рацию и генераторы в небольшой домик, стоявший на берегу озера недалеко от города. Однако в комплекте передатчика, названного «Вали», не оказалось кварцевых пластин. Раздобыть их не удалось, и поэтому Ёствик, Офстад и Рааби так и не наладили новую связь с Лондоном.

Попрощавшись с Дуклатом и Сторвиком, Рааби вернулся в Альту. На 15 мая была намечена атака, в которой должны были принять участие двадцать семь «Барракуд», взлетев с авианосцев, однако операцию пришлось отменить из-за плохой погоды. На следующий день, поздно вечером, в Лондон была отправлена последняя радиограмма:

Рааби и Расмуссен упаковали «Иду» и отправили ее в Хаммерфест, там ее закопали как комплект запасных частей для «Вали». Рааби писал:

Карл Расмуссен не мог оставить свою жену и четырехмесячную дочь; он мог пойти на это лишь в случае крайней необходимости. Она рассказывала:

Поэтому Рааби отправился в долгий путь в Швецию, взяв с собой другого члена группы «Ида» — Кнута Моэ из Хаммерфеста. После утомительного 350-километрового лыжного перехода беглецы 27 мая 1944 года оказались в Каресуандо; здесь, в нейтральной Швеции, они были в полной безопасности.

Они ушли в самое время, однако в Порсе передачи продолжались, как обычно. Ни Трюгве Дуклат, ни Рольф Сторвик не подозревали, что кольцо вокруг них начало сжиматься. Высокочастотные сигналы «Лиры» были давно зафиксированы центральной станцией слежения под Берлином, однако из-за большого расстояния сигнал был слабый, и запеленговать ею не удавалось. Немцы выяснили только, что передатчик расположен где-то между Тромсё и Нордкапом. Ответственность за контрразведывательные действия, связанные с охраной морских баз в данном районе, была возложена на центр абвера в Тромсё. В Альте находилось одно из его подразделений; в апреле 1943 года ему было поручено заняться расследованием; им руководил бывший морской летчик из Бремена — фрегатен-капитан Клаус Кюль, которого, однако, летом перевели в Тромсё. Его место занял капитан-лейтенант Хольцабек.

Одним из агентов Кюля был норвежец — Нильс Баккен из Фагсфьорда. Согласно показаниям Баккена в полиции после войны, Кюль приказал ему «внимательно наблюдать и сообщать обо всем подозрительном… он должен был просто выполнять приказы, в противном случае его бы арестовали». Баккену выдали радиопередатчик и шифровальные блокноты и отправили в Квалсунн; два раза в неделю он должен был связываться с «Теа» в Тромсё.

В конце зимы 1944 года к Баккену пришел Рольф Арнт Нюгаард, который также был агентом абвера и имел кличку Альф.

Позже, в мае 1944 года, к Баккену явился очень возбужденный агент Нюгаарда. Нюгаард сказал, что он [Баккен] должен отправить еще одно сообщение о том, что «немцам нужно срочно приехать в Порсу, потому что происходит много подозрительного. Нужно тщательно все обыскать… Зафиксированы подозрительные сигналы… появляется много людей, которым здесь делать нечего». Нюгаард был уверен, что нащупал что-то очень важное, но что именно, он не знал.

Одним из подозреваемых оказался Торстейн Петтерсен Рааби. Приняв сообщение к сведению, абвер должен был передать дело отделению гестапо в Тромсё, а последнее уже привлекло бы людей тайной полиции в Хаммерфесте.

Во время войны жители моего родного Хаммерфеста постоянно испытывали чувство страха. В гавани, где постоянно стояла на якоре плавучая база «Блэк Уотч», была база подводных лодок, и весь прилегающий район тщательно охранялся. Однако больше всего люди боялись гестапо. Еще с ноября 1940 года местное отделение гестапо возглавлял 35-летний унтерштурмфюрер (младший лейтенант) СС Ганс Отто Клётцер, родом из Дрездена. Клётцер был сыном шахтера, одно время занимался шляпным делом, а в 1931 году вступил в нацистскую партию Гитлера и стал полицейским. Полицейский участок был небольшим, в его штат входили три гестаповца, несколько местных переводчиков и секретарши. Гестапо и абверу удалось завербовать довольно много агентов и создать в этом районе целую сеть осведомителей. Как мэр, Педер Берг, так и его заместитель, Мортен Тиберг, были на содержании абвера; более того, у последнего был радиопередатчик, с помощью которого он держал связь с отделением гестапо в Тромсё. По-норвежски Клётцер говорил плохо. Подчиненными он руководил железной рукой, однако по отношению к населению вел себя относительно корректно — по крайней мере до весны 1944 года, когда удалось выйти на группу Сопротивления в Порсе. Британские офицеры разведки, допрашивавшие его после войны, охарактеризовали его так:

Когда Клётцеру поручили выследить передатчики «Порса» и «Моэн», как их назвали немцы, за представившуюся возможность отличиться он ухватился обеими руками. По информации абвера, один из передатчиков находился в Порсе, однако для того, чтобы его точно обнаружить, требовались новые средства пеленгации.

— рассказывал Клётцер норвежской полиции после войны.

Он подчинялся своему начальнику в Тромсё — обергауптштурмфюреру (капитану) СС Похе, от которого получал указания.

2 июня, после нескольких дополнительных сеансов пеленгации, Клётцер уже был твердо уверен, что интересующий его объект поиска находится в Порсе. Он сформировал отряд, в который входило более ста солдат, полицейских и моряков, и посадил их в Хаммерфесте на борт нескольких сторожевиков и тральщиков. Он хотел захватить агентов с поличным и поэтому выжидал до 6 июня, когда «Лира» вновь вышла в эфир. Корабли с пеленгаторами медленно продвигались по Варгсунну, сигнал становился все сильнее: в это время Трюгве Дуклат и Рольф Сторвик передавали в Лондон две очередные радиограммы. В одной из них сообщалось о том, что немцы везут нефть в южном направлении, а уголь — на север. Во второй приводились дополнительные сведения об ущербе, нанесенном «Тирпицу»:

Клётцер решил, что пора приступать к действиям. На берегу, недалеко от деревушки Квенклюббен, он высадил патрульный отряд, приказав ему, пройдя через горы, выйти с тыла. Сам же он бросился в Порсу. В своих показаниях в полиции Рольф Сторвик кратко описал, что произошло затем:

Солдаты хватали всех мужчин и загоняли в помещение холодильного склада. Сторвика допрашивал начальник отделения гестапо.

Немцы начали повальный обыск во всех домах Порсы. Руководили этой операцией Клётцер и его помощники — Рудольф Иллинг, Август Шерер и Альфонс Зелински из отделения гестапо в Тромсё. Особый их интерес вызвала квартира Трюгве Дуклата в доме бывшего управляющего шахты; здесь они нашли кое-какую литературу по радиотелеграфии. Впрочем, это можно было объяснить тем, что Дуклат когда-то был моряком. Труднее было объяснить, почему на обрывке бумаги, найденном в печке, записаны цифры какого-то шифра, а на клочке бумаги, обнаруженном в кухонном шкафу, карандашом записано название боевого корабля.

Когда из холодильного склада вывели Дуклата, Клётцер заметил, что тот многозначительно подмигнул своей жене. Во время допроса Дуклат все отрицал и говорил, что не знает, что это за цифры, и вообще непонятно, как бумажка оказалась в печке.