Роккаматио из Хельсинки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Плохо ест. Послушай, псина, хватит нам одного больного. На!

Мэри бросает лакомство. Пес уныло хрумкает. Я улыбаюсь. Потом ухожу в подвал поплакать.

— Как дела?

— Я… (пауза)…придумал… — Пауза. — Позже…

Битлы играют «Жизнь в честь мистера Кайта». Слушаю. Альбом «Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера» начинается заново. Пульс сто шестьдесят. Давление шестьдесят на тридцать. Он при смерти. Задремывает.

Джордж X. приладился лежать рядом с хозяином, но так, чтобы его не тревожить. Пес тихонько скулит. Губы и ноздри Пола слегка посинели. Зову сиделку.

— Цианоз, — говорит она. — В смысле, недостаток кислорода в крови.

— В смысле, ПЦП?

Сестра кивает.

О, господи. На круги своя. Все понапрасну, лишь затянувшаяся мука.

На листке что-то накарябано, однако ни слова не разберу.

Силы иссякли: он безмолвен и недвижим. Лишь изредка моргает. Три часа назад ему вкололи морфий.

— Пол… это я…

Дрогнули веки.

Низко склонившись, касаюсь его уха. Чуть потираю мочку. Кажется, ему приятно. Ватной палочкой чищу ухо — снаружи и очень осторожно внутри. На головке желтоватая сера. Его губы дрогнули в подобии улыбки.

— Не волнуйся, — шепчу, — я быстро.

Он силится что-то сказать. Но нет дыхания, чтоб породить слово. Натужно кривятся губы, и вот чуть слышно доносится:

— Две…

Наверное, две тысячи первый.

Прихожу ежедневно. Мэри говорит, временами ему лучше — раз даже сел в кровати и немного поговорил. Но этих мгновений я не застаю. Спрашиваю, не просил ли он что-нибудь мне передать. Нет, ничего.

На седьмой день около трех ночи Джордж X. заходится лаем. Мэри, задремавшая на кушетке, тотчас просыпается. Через минуту в комнате сиделка (час назад она заглядывала), Джек и Дженнифер. Оскалившись, Джордж X. стоит враскоряку — хвост палкой, на загривке шерсть дыбом — и бешено лает. Такого лая от него никто не слышал.

На очереди шестьдесят третья глава о Роккаматио. Год, когда застрелили Кеннеди, когда на улицах плакали люди. Год моего рождения.

Меня извещают по телефону. По отдельности слова обычны, но все вместе вышибают дух. Сломя голову мчусь к Этси.

Сижу в коридоре перед комнатой Пола. В доме тишина. Кто-то берет меня за плечо. Сиделка. Дружелюбная, толковая женщина лет пятидесяти с хвостиком. Подсаживается рядом.

— Сочувствую вам.

Не откликаюсь.

— Вчера часов в десять вечера ему полегчало. Пару минут мы поговорили. Он попросил кое-что записать и передать вам. Надеюсь, все расслышала верно, потому что говорил он, знаете, не очень внятно.

Она отдает мне аккуратно сложенный листок.

Отчего-то меня удивляет ее почерк: округлые буквы, точки над «ё» и черточки над «т». Каллиграфия. Сам-то я пишу, как курица лапой.

— Пусть это останется секретом, хорошо? — говорю я.