Джоанна Аларика: читать начало книги онлайн

Механики разошлись. Педрито собрал готовые куски провода с напаянными наконечниками и отдал Корвалану.

— Готово, Эрнесто, все восемь штук.

— А ну-ка?.. Молодец, чико, сделано как надо. Это для докторского «бьюика»; заодно поставь их на место — как раз до обеда управишься. Старые выкинь, только колпачки поснимай и надень на новые, если целы. Если не хватит, поищи у меня в ящике. Порядок не перепутаешь?

— В первый раз, что ли? — вздохнул Педрито. Сейчас ему еще меньше хотелось уходить из мастерской. — Да там есть маркировка на самом блоке, где написано «фиринг ордер».

— Верно, — Корвалан потрепал его по плечу. — Вот по маркировке и проверишь. Только не «фиринг», а «файринг» — так нужно говорить. Валяй, чико. Одеяло не забудь!

Педрито печально шмыгнул носом и отправился к стоящему в углу нарядному темно-синему «бьюику» — самой красивой из всех машин, с которыми приходилось иметь дело механикам сеньора Риверы. Богатый владелец «бьюика» был постоянным и выгодным клиентом, так как часто заезжал сюда то для профилактики, то для текущего ремонта, то просто для того, чтобы красавицу машину помыли и навели на нее зеркальный блеск; но он требовал одного — чтобы к мотору не допускали учеников. Возможно, у него и были на это свои причины, но Педрито всякий раз при взгляде на синий «бьюик» чувствовал обиду за все свое сословие. Потеть по два часа, натирая зеркальный кузов пастой «симониз» и полируя его мягкой фланелью, это можно! А покопаться в моторе нельзя. Где справедливость?

Со стороны Эрнесто это было сейчас просто здорово— дать именно ему сменить на «бьюике» проводку высокого напряжения. Да, Эрнесто настоящий товарищ. Просто не хочется думать, как это он будет работать где-то в другом месте, не видя рядом Эрнесто Корвалана.

Педрито подошел к машине, отщелкнул правый замок капота, поднял тяжелую крышку и закрепил подпоркой. Мотор, тоже окрашенный в синий цвет и до блеска протертый масляными тряпками, уже одной своей непривычной длиной вызывал представление о мощи и скорости. Этот тип мотора, которым снабжены все последние выпуски «бьюика», называется «Шаровая молния» — так однажды перевел ему Эрнесто Корвалан это слово, во всю длину отштампованное на крышке клапанной коробки. «Фире-балл» — так это выглядит, а как читается, нужно спросить у Эрнесто. У этих янки всегда написано так, а читать нужно вроде иначе. Не «фирин», например, а «файринг». Странный народ эти янки, все у них не как у христиан.

Педрито аккуратно застелил старым байковым одеялом правое крыло, чтобы не запачкать зеркальный лак, и принялся выдергивать старые провода из крышки распределителя. Да, останься он тут, Эрнесто мог бы очень скоро сделать из него электрика. И вообще неизвестно, легко ли будет найти новую работу. В столице было бы совсем иное дело, а Халапа — это все же не такой уж большой город. Хотя и не деревня. Не какая-нибудь там Крус-Крусита. Ну что ж, если не найдется ничего подходящего здесь, можно ведь и уехать… Вряд ли тетка будет так уж его удерживать. До сих пор по крайней мере она всегда говорила, что от племянника больше хлопот, чем помощи.

Педрито уныло вздохнул, вспомнив тетку. В общем она не плохая женщина, и даже наверняка по-своему любит его, но просто, когда есть своя семья, то племянник, да еще и двоюродный, иногда действительно становится обузой. Конечно, у богатых все это выглядит иначе…

Пообедали они, как обычно, в соседней харчевне. Все вместе, за исключением сеньориты Агиляр; конторщица съедала тот же обед в центре, где можно было послушать за едой музыку, переплатив несколько лишних центов за «сервис».

— Я, верно, отсюда уеду, — объявил Педро, доедая фасольный соус. — Или в столицу, или в Пуэрто Барриос. В Пуэрто даже лучше — можно устроиться на пароходе.

— Только тебя там и ждут, — сказал Петисо. — Прямо ждут не дождутся. Из Рио-де-Жанейро не забудь прислать мне свою карточку в обнимку с какой-нибудь кариокой.[43]

Васкес, принимающий всерьез любую шутку, с сомнением покачал головой.

— В Пуэрто-Барриос не часто можно встретить корабль, идущий в Южную Америку. Больше ходят на север. Ну, или каботажники. А вообще устроиться там не так просто, чико. Суда принадлежат янки, они не очень охотно берут на борт нашего брата.

— Да, там всем распоряжается «мамаша Юнай», — кивнул Руис. — Это я недавно читал одну книжку — какого-то костариканца, что ли. У них там эта мамаша тоже здорово запустила лапу во все карманы.

— Обрубят и там, — сказал Корвалан. — Пусть учатся у нас.

— Мы-то не очень покамест обрубаем, — возразил Руис. — Васкес прав, Пуэрто-Барриос до сих пор как был, так и остается городом янки.

— Ну, не очень-то янки… Но вообще это верно, там они хозяйничают больше, чем где-либо. А что ты хочешь? Сколько лет они там пускали корни, за один год все не повыдергиваешь.

— За год — нет, — согласился Руис и придвинул к себе кофе. — Но мне сдается, что наша революция насчитывает уже целую декаду,[44] э? Долговато возимся, мучачо. Русские у себя в стране за десять лет такого натворили…

— Что нам до русских! — хмуро вмешался контра-маэстро. — У них свои условия, у нас свои. Русские пожгли у себя все церкви, поубивали всех богатых. Это уж ни к чему. Во всяком случае, для нас это не подходит.

Педрито с интересом поднял глаза на электрика. Эрнесто часто рассказывал ему про Россию всякие удивительные вещи, будто там всякий пеон может стать министром, а женщины становятся капитанами дальнего плавания. Корвалан сам видел однажды такую русскую капитаншу в порту Буэнос-Айрес — несколько лет назад, когда плавал на панамском фрейтере… Интересно, что он ответит старику?

Как Педро и ожидал, Корвалан не оставил без ответа замечание контрамаэстро.

— Не в том дело, Гальван, — сказал он сдержанно. — Я не говорю, конечно, что нам нужны русские порядки, это так. Но насчет церквей вы не правы, я сам видел недавно один журнал, и там снят русский папа на каком-то правительственном приема старый такой, в очках и с белой бородой…

— Что-то я не слышал, чтобы у русских был па-» па, — с сомнением отозвался Гальван. — Они еретики, откуда у них может быть папа?

— Ну, ихний папа, называется он как-то иначе, не в том дело. Я это к тому вспомнил, что вы сказали насчет сожженных церквей. Так вот, я говорю, никто и не заставляет нас устраивать у себя русские порядки, каждый народ живет по-своему. Руис вот сейчас сказал, что ихняя революция за одну декаду добилась куда большего, чем наша. Так она и была не такой, как у нас!

— Ясно! Тебе русская революция кажется лучшей, — проворчал контрамаэстро. — А я так вполне доволен нашей, гватемальской. Политикой я сроду не занимался, но что рабочему человеку жить стало легче, это я вижу не хуже всякого.

— Погодите, Гальван. Я тоже гватемалец, а не русский. Я читал разные книжки про русскую революцию и встречался с русскими моряками, так что кое-что знаю. Может, и не все, но кое-что. Наверняка и у них не все шло гладко. Вот в прошлом году получилась эта история с министром внутренних дел, но что там по-настоящему здорово, так это ихнее единство. Там все правительство думает одинаково и одинаково действует. А у нас в правительстве даже сейчас есть разные люди: одни гнут в одну сторону, другие в Другую, а получается от этого только задержка…

— Вы давайте жуйте! — сказал Гальван остальным. — А то проболтаем весь перерыв, поесть не успеем. Политикой, парни, сыт не будешь.

— Эрнесто, — спросил Педро, — а богатых русские действительно всех поубивали?

[43] Carioca — уроженка Рио-де-Жанейро.

[44] Декада — в Латинской Америке десятилетие.