Минуту Мигель смотрел на нее с немного растерянной улыбкой, потом схватил ее руки и прижал к своему лицу.
— За это нужно выпить, правда? — шепнула Джоанна.
Два часа пролетели незаметно. Шампанское было выпито, и голова от него слегка кружилась. Кружилась она и от поцелуев, и от ласкового шепота, и от безмолвных взглядов, и от планов на будущее. Было решено много вопросов большой важности: в каком районе искать квартиру, дорого ли придется платить за две небольшие комнатки с кухней и какую мебель покупать — новую, в рассрочку, или подержанную, — и как назвать первого ребенка, и многое другое. Потом за окном в кустах что-то затрещало, и в комнату, мягко подпрыгивая, вкатился футбольный мяч.
— Мы идем обедать, сеньор професор! — крикнул звонкий голос. — После еще придем!
Джоанна взглянула на часы.
— Ох, уже первый час… Милый, мне нужно ехать, у нас сегодня обедают какие-то питекантропы, и я должна присутствовать…
— Брось, — шепнул Мигель, прижимая ее к себе, — пообедают и без тебя… Ты им только аппетит испортишь.
— Не-ет, сегодня я буду вести себя хорошо, — засмеялась Джоанна, — чинно, как полагается благовоспитанной сеньорите из хорошего общества. Что ж делать, приходится соблюдать конванаисы![38]
— Становишься благоразумной?
— Нет, что ты! Благоразумной я, наверное, никогда не буду, но я уже становлюсь трусихой. Сегодня отец разговаривал со мной таким тоном, что я просто испугалась: вдруг возьмет и задаст мне трепку? К сожалению, он таков. И я дала себе слово по возможности избегать конфликтов. Тем более что терпеть осталось не так уже долго, не правда ли?
— Конечно, малыш. Так будет лучше.
Джоанна затихла в его объятиях.
— Мигелито…
— Да?
— Скоро мы уедем?
— Очень скоро, малыш. Как только сдам школу, может быть, даже через неделю.
— Как хорошо… и сразу в столицу?
— Ну да. Ты же знаешь, я должен получить новое назначение.
— Но отпуск у тебя будет?
— Очевидно, малыш. А что?
— Понимаешь… Если тебе дадут, отпуск, я тоже могу подождать со своей работой, — мы сможем уехать куда-нибудь недели на две хотя бы. И будем совсем-совсем одни, понимаешь? Я, знаешь, что думала…
— Да?
— Мне сначала хотелось уехать на Атитлан, пожить в рыбачьей хижине, но потом я придумала даже лучше. Знаешь, куда мы с тобой убежим? В Антигуа! И жить будем не в отеле — там всегда слишком много туристов, — а лучше найдем где-нибудь комнатку или даже просто поставим палатку среди развалин. Ты был в Антигуа? Ведь прелесть, правда?
— Ну… там, конечно, красиво, ничего не скажешь.
— Как спокойно ты это говоришь! — с досадой воскликнула Джоанна. — Ты просто равнодушен к таким местам, вот что. А меня ты можешь считать романтической дурой, но ничего красивее Антигуа я не знаю. Поедем туда, Мигелито! Ты представляешь, солнце, цветы и развалины, и мы будем там как две ящерицы. Большая и чуть поменьше. Неужели вас не прельщает такая перспектива, дон Лагарто?
— Кого она не прельстит! Если удастся, мы так и сделаем.
— Не смей говорить никаких «если»! — Джоанна капризно ударила его кулачком. — В конце концов это зависит только от нас. Или ты думаешь, я буду спрашивать разрешения у отца? Nuts![39] В двадцать три года…
— Давай-ка сюда ухо.
— Что? — изумленно осеклась Джоанна. — Какое ухо?
— Все равно, можно левое. Кто сейчас сказал «Nuts»?
[38] То есть приличия, условности.
[39] Дудки! (Англ. идиом.)