Прокаженный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну что, Петро, какие мысли?

Майор с лейтенантом уже прошлись возле объекта, отметив высоту стен и наличие наружной сигнализации, долго наблюдали за особняком в бинокль и теперь решали вопрос, как миновать четырехметровый бетонный забор с колючей проволокой, сидящих за ним церберов и попасть сквозь Железную входную дверь в дом, где, по всей видимости, фабрика и располагалась.

Можно было, конечно, не мудрствуя лукаво, шарахнуть из РПГ-7 — ручного противотанкового гранатомета — по воротам и с криком «ура» ворваться через дымящуюся брешь во двор, но это была бы грубая, дешевая работа, недостойная профессионалов, и за нее в случае чего по голове бы не погладили.

Наконец решение нашлось, и лейтенант Доценко отправился охватывать инструктажем своих подчиненных, которые расположились в стоявшем на обочине шоссе автобусе.

Было раннее зимнее утро. Еще не рассвело и в помине, мороз был колюч, а звезды на небе казались осколками льда, отражавшими белесый свет молочно-белой луны. Все нормальные люди еще сладко спали, а неугомонные стражи закона уже успели проверить связь, вооружение и, когда начало светать, стали не спеша подтягиваться на исходную.

Старались они не напрасно — часов в одиннадцать загудел электродвигатель ворот, медленно начали разъезжаться створки, и по связи прошла команда: «Снайпер, внимание». В то же самое мгновение коренастый сержант-омоновец навел бесшумную винтовку ВСС на проем ворот и, как только красная точка лазерного прицела упала на радиатор выезжавшей «БМВ», плавно пару раз нажал на спуск, затем щелкнул переводчиком на автоматический режим и всадил еще с десяток пуль в моторное отделение «бомбы». Выстрелы были подобны хлопку в ладоши, тем не менее мощные, девятимиллиметровые патроны раскололи блок цилиндров «пятьсот тридцать пятой», двигатель моментально заклинило, и иномарка застряла в воротах, не позволяя створкам в случае чего сомкнуться.

В то же самое мгновение пассажиров лайбы выволокли наружу и положили для начала мордами в снег, с широко раскинутыми ногами и руками, сцепленными на затылке. А по капоту и крыше машины уже вовсю мчались по направлению к коттеджу оперы наперегонки с омоновцами. Взвизгнули и отползли, познакомившись с антисобакином, негостеприимные барбосы, а тем временем из окна третьего этажа со звоном вылетели стекла, и кто-то дал длинную очередь, если судить по звуку, из творения умельца Калашникова. Мгновенно нападавшие рассредоточились и укрылись за седыми от инея стволами сосен, однако стреляли пока не в них. Пули прошили многострадальную «БМВ» в районе бензобака, и сразу последовавший взрыв разметал во все стороны ее лежавший на снегу экипаж вместе с повязавшими его омоновцами.

Уже через секунду стрелок взял прицел чуть ниже, и мгновение спустя невысокий сержант бешено вскрикнул и схватился за бок — легкий бронежилет типа «Кора-2» от пуль АК не спасал, — вскоре еще один омоновец опрокинулся на начавший стремительно краснеть снег, а в особняке на втором этаже заработали еще два ствола. Стрелявшие были явно не из начинающих: они не суетились, палили грамотно — короткими очередями, — и высовываться из-за укрытия никому особо не хотелось. В это время в эфире раздалось: «Первый, цель взял», и где-то вдалеке, еле слышно, выстрелил снайпер, заставив стрелка на третьем этаже замолчать. Омоновцы между тем сосредоточили весь огонь на втором этаже, да так, что там и нос высунуть было невозможно, и, отловив момент, Сарычев с капитаном Самойловым и Доценко добежали до стены дома, оказавшись в мертвой, непростреливаемой зоне. Осторожно двигаясь вдоль высокого бетонного фундамента, внутри которого размещался, по-видимому, гараж, они вскоре очутились около железной входной двери, и, весело ругнувшись, лейтенант дал длинную бесшумную очередь из АС. Скорострельность его была такова, что ригели замка оказались буквально перерезаны, и, вслушавшись, чекисты на пределе внимания осторожно зашли внутрь. Миновав огромный холл, где стоял зачехленный рояль, а в камине догорали березовые поленья, они прошли коридором и очутились у лестницы, ведущей на второй этаж. Отсюда было хорошо слышно, как ударялись о пол стреляные гильзы, а в воздухе явственно ощущалась пороховая гарь. Оставив капитана со «стечкиным» наготове внизу, Сарычев с лейтенантом осторожно поднялись по лестнице на второй этаж и прислушались. Выстрелы доносились из комнат, смежных с той, где они находились, и майор, определяя порядок действий, обозначил себя стволом «гюрзы» и повел пушкой в сторону правой двери. Доценко понимающе кивнул и, поделившись с Сарычевым гранатой, поудобнее перехватил свой автомат.

Теперь все решали выдержка и быстрота — надо было синхронно вытащить чеку, руку разжать и, досчитав до трех, ударом ноги дверь распахнуть и закатить оскольчатую смерть внутрь. Проделав все это одновременно, майор с лейтенантом мгновенно отпрянули назад, и секунду спустя, когда в комнатах громыхнули взрывы, чекисты выпустили по длинной очереди во что-то кроваво-бесформенное, доведя «зачистку» до конца. Когда дым полностью рассеялся, стало видно, что лежавшее на полу уже отвоевалось, и в этот момент снизу послышались выстрелы.

Стараясь побыстрей помножить «автоматчиков» на ноль, Сарычев с Доценко поторопились, не «зачистив» первый этаж, как полагалось, и за ошибку заплатить, похоже, пришлось Самойлову — капитан неподвижно лежал на спине, лицо его странно почернело, а на губах выступила обильная пена. Неподалеку от него раскинулся тяжело раненный в грудь мужчина средних лет, и с каждым вздохом у него на губах пузырилась кровь. В дверях застыл бледный от пережитого омоновец, от которого Самойлов отвел предназначенную тому пулю, и не отрываясь смотрел на мертвое тело.

Сарычев вдруг почувствовал, что горло его сдавило что-то похожее на крепкую, мокрую веревку, однако он справился с собой и профессионально отметил, что смерть наступила у капитана от попадания в плечо. Быстро приблизившись к раненному в грудь, майор увидел, что и ожидал, — в руке у того был зажат ствол «браунинг 07», и, вытащив магазин, он убедился, что пистолет заряжен пулями, начиненными мгновенно действующим ядом — цианидом.

— Эх, Петя, Петя… — Сарычев оторвал взгляд от блестевших никелем округлых кусочков металла и уставился в лицо того, кто Самойлова убил.

Где-то глубоко в недрах майорской души внезапно прорвал плотину неудержимый поток чего-то темного и мутного. Дико захотелось прямо сейчас, с ходу, прыгнуть на грудь лежавшего и, высоко поднимая ногу, бить каблуком по ребрам, чтобы те ломались и острые осколки вонзались в печень и в селезенку, чтобы почки сорвались со своего места и кишки лопались, а затем, насладившись видом загибающегося от мучений врага, резким, трамбующим движением превратить его лицо в кровавое месиво и наконец прикончить, загнав кости носа в мозг. Александр Степанович помотал головой, вновь обретая над собой контроль, и с трудом отвернулся.

Тем временем отыскался вход в гараж, и уже через секунду голос лейтенанта Звонарева позвал:

— Александр Степанович, взгляните.

Собственно, ничего особо нового майор не увидел — фабрика как фабрика, только в углу, скрючившись от страха, лежал бородатый, интеллигентного вида умелец, второй кустарь, похоже недобитый, распростерся в луже собственной крови и судорожно хрипел простреленным легким. Однако внезапно глаза майора широко раскрылись от удивления, потому что он узрел нечто объяснявшее многое: среди бесконечного нагромождения пластмассы, резины и стекла виднелся продолговатый металлический предмет, цветом напоминавший летнюю травку, на котором была нарисована красная звездочка и написано непонятное: «РБГ-48».

Глава седьмая

Окна были замечательные — со стеклами-хамелеонами, дубовыми подоконниками и акустической изоляцией, — а потому заходящее зимнее солнце виделось сквозь раздвинутые бархатные занавеси неярким зеленоватым шаром, а звуки проезжавших по набережной машин вообще не проникали внутрь огромной, похожей на аэродром комнаты. Судя по всему, это была гостиная: невообразимая итальянская стенка слева, справа грандиозное панно, изображавшее паскудную голую бабу на тигре, необъятных размеров диван с креслами перед полутораметровым экраном «Пионера» посредине и масса приятных дополнений — видео и аудио, груды книг и огромный беккеровский концертный рояль.

Глядя на высокий лепной потолок, сразу становилось понятно, что помещение это — бывшее буржуйское, и вспоминалась мудрость древняя о возвращении всего в этой жизни на круги своя. Собственно, чего греха таить, так оно и было, — когда в семнадцатом году победил революционный народ и всех эксплуататоров ликвидировали как класс, то освободившиеся хоромы поделили на множество уютных собачьих конур, куда впоследствии этот революционный народ и запихали.

Однако ошибочка вышла. В спешке пролетарии, оказывается, пошли не тем путем и забрели черт знает куда, а возродившаяся буржуазия перегородки коммуналок снесла и снова зажила по-прежнему — в хоромах.

Между тем солнце за окном село, и в комнате автоматически зажглись галогенные лампы, осветив сидевших в креслах людей. Это были четверо мужчин, молодые годы которых уже прошли, а старость была еще в далекой перспективе, и на первый взгляд они были непохожи друг на друга совершенно. Однако при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что объединяло сидящих. Взгляд. Глаза. Их выражение — стальное, невыразимо безжалостное и расчетливое. Так глядит леопард на свою жертву перед прыжком. Говорят, что глаза — это зеркало души, и если судить по находившимся в комнате, то сказанное — сущая правда. Каждый из них сумел достичь в жизни желаемого — денег, положения, власти, — весь вопрос был только в том, каким образом.

— Ну где он, мент поганый? — громко, несколько гнусаво спросил Первый, высокий и крепкий, со шрамом на левой щеке, перебитым носом и перстневой татуировкой в виде черепа.

— Ты меня бы хоть постеснялся, — жестко сказал Второй, среднего роста седой «интеллигент-чекист» в очках. — Чего клювом щелкать, раз он обещал — будет точно.

— Ну чего окрысился, коренной, ты ведь гебе-чека, — извиняюще-рассудительно заметил Первый. — А мент, он и есть всегда мент поганый.

— Хватит вам. — Третий, высокий, с коротким седым ежиком волос, энергично, как на плацу, махнул рукой и громким, командным голосом сообщил: — В дверь звонят.

Где-то вдалеке звякнули открываемые засовы, и через пару минут в комнату вкатился пухленький, румяный человечишко, в серых глазах которого особых людских добродетелей не читалось. Встретили его присутствующие без энтузиазма и сразу же напрямик поинтересовались: скоро ли его менты перестанут отравлять людям нормальным жизнь?

Когда-то давным-давно родная партия направила красномордого толстячка из уютного райкомовского кабинета на борьбу с преступностью, и хоть времени прошло с тех пор немало, но коммунарская закваска давала о себе знать, и он ответствовал по-партийному, уклончиво:

— В семье не без урода, а за всем не уследишь.

— Ты смотри, как поет. — Первый встал с кресла и особенным образом, с «подходом», приблизившись к толстячку, сказал негромко: — Папа, ты не въезжаешь в тему, — людей нормальных повязали, хаты засветились, завод сгорел, жмуров выше крыши, на кого все это повесить, а?

Сказанное он для наглядности сопроводил движениями растопыренных татуированных пальцев, и смотреть на него было жутковато.