Повести студеного юга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Красных браслетов на острове ни у кого не было.

Увы, мудрый Тукопана не подозревал, что роскошные бороды иногда красят.

Когда пленника оскоблили острым, как бритва, осколком морской раковины и на его лице, где раньше красовалась великолепная красная борода, появилась заурядная черная щетина, вождь, увидев столь невероятное, с его точки зрения, диво, опешил. С отвисшей челюстью впился глазами в Дэвиса, думая, наверное, что перед ним другой человек. Но нет, это был тот же, теперь уже бывший краснобородый. Вождю все же не верилось.

— Бура аотуа! Бура аотуа! — забубнил он. — Великий бог, помилуй! Великий, бог, помилуй!

Щетина все-таки оставалась черной, а глаза — голубые, прежние… Для большей верности Тукопана подергал щетинки ногтями. Да, настоящие, растут из кожи… Еще минута недоумения — и, захлебнувшись мгновенной вспышкой гнева, вождь в бешенстве продекламировал:

Декламация прозвучала как смертный приговор. И это действительно была одна из ритуальных форм приговора. Но даже при самой буйной фантазии, будь она у Дэвиса, он не мог бы предположить, о чем думал в ту минуту Тукопана.

Оказывается, когда старый маркизанец понял, что краснобородый пленник и усыновленный юнга никакие не братья, он, вместо того чтобы сразу же казнить Джона, как надо было ожидать, настолько проникся к нему симпатией, что решил спасти его. Сердце вождя, презиравшего всякую ложь, покорила, наверное, находчивость Дэвиса, его удивительное самообладание и, конечно, — знание полинезийских обычаев. Понятно, Тукопана вряд ли сознавал себя патриотом, но, как большинству полинезийцев, это не мешало ему быть им и чувствовать признательность к чужестранцам, хотя бы и врагам, понимающим обычаи и язык его родины. Он не мог позволить умертвить такого пленника. Но власть вождя не безгранична. Показать свои истинные намерения перед соплеменниками, самым тяжким преступлением привыкшими считать обман, для Тукопаны значило восстановить против себя все племя.

Черная щетина Дэвиса обсуждалась на совете старейшин как еще одна ложь подлого франи.

Внимательно выслушав дебаты, Тукопана мрачно подвел итог:

— Паурки роа ита паиа вау, кай-кай ахура, нуи, нуи кай-кай. Длинная свинья отощала, откармливать надо, долго откармливать.

…Спустя двадцать семь дней после крушения «Флайин стар» Джон, юнга и Апоро — молодая жена Тукопаны с Фату-Хивы, бежали.

Пока обреченного пленника усиленно откармливали, вождь с помощью верных ему воинов, поочередно стороживших Дэвиса, тайно снарядил катамаран, способный выдержать плаванье в открытом океане. Он хотел, чтобы Джон бежал один, но покидать остров без юнги Дэвис отказывался. Нет, жертвовать собой он не собирался. Он просто понял слабость старого маркизанца и ловко на ней сыграл. Сказал, что лучше пусть его съедят или зажаренным отправят французам, чем он останется без мальчика, который ему дороже свободы и даже жизни.

Ни секунды не сомневаясь в искренности Джона (ведь их сейчас связывало взаимное доверие заговорщиков), Тукопана был потрясен. Он не думал, не представлял, что на свете бывает такая любовь. Они же с юнгой чужие, совсем не братья. И юнга — не девушка. Друг дороже жизни! Это так замечательно, так замечательно! Тукопана — старый глупец, жирный слепой болван, ничего не понимающий в людях… Ему всегда казалось, что все мужчины любят сначала свою жизнь, своих родных и молодых женщин, а потом уже друзей, если боги дали им любви больше, чем нужно для себя и тех, кого не любить нельзя.

Огромного роста, страшный в призрачном свете луны со своей дикарской татуировкой, он протягивал к Джону в клетку разрисованные фантастическими узорами руки и плакал, как ребенок.

— Нуи, нуи оэ маитаи эната. Ты очень, очень хороший человек. Э мауру аоэ, э ханна-ханна аоэ. Я несчастный, я не знаю, что делать.

Он говорил, что по справедливости, если маленький Том не хочет жить на Фату-Хиве, надо его отпустить.

Но он же теперь его сын. Как отец может расстаться с сыном, не зная, будет ли мальчик всегда сыт и достаточно ухожен? Да, старший друг у него очень хороший, но за детьми должны ухаживать женщины. У мужчин руки твердые, а детям нужны мягкие, дети нежные. Но у Джона нет жены. И матери в стране Паумоту у Тома нет… Невозможно, это невозможно, у Тукопаны разорвется сердце…

Потом вождя осенило: может быть, Джон согласится взять с собой его жену? Она еще не старая, все умеет делать, и руки у нее очень, очень мягкие. Ему жаль, очень жаль расставаться и с Апоро, но он будет плохой, негодный, презренный, если ради себя забудет сына. Мальчику нужна мать. А он уже стар, как-нибудь сам доживет свой век. Наверное, недолго осталось… Утром Апоро придет. Джону нужно на нее посмотреть и тогда сказать. Апоро что-нибудь спросит, и Джон скажет «да» или «нет»… А она? Что она! Апоро добрая, она поймет, что по-другому нельзя… Бежать надо завтра, когда все уснут… Да, послезавтра будет поздно…

Он еще немного постоял, покряхтел и, сгорбившись, молча ушел. Больше Джон его не видел.

Уже в океане, когда Фату-Хива скрылась за горизонтом и катамаран с восходом солнца взял курс на архипелаг Паумоту, Апоро сказала:

— Он много плакал, ему плохо…

В одной только коротенькой юбочке из распущенных пальмовых волокон, простоволосая, она сидела на корме катамарана печально задумчивая и прекрасная, как русалка. Ей не было еще и двадцати.

Джон смотрел на нее, понимал, что все это не сон, живая правда, и он должен радоваться, благодарить бога и судьбу, а в груди что-то ныло, томило сосущей тоской…

Потом он вдруг с ужасом подумал, что на нем так нелепо, так глупо мог оборваться род Дэвисов, вся его трехсотлетняя история! Он ведь последний, последний из всех Дэвисов…

После всего, что случилось на Фату-Хиве, Джон покончил с профессией пирата навсегда. Добравшись до атолла Тикахау, где у него была одна из береговых баз, он вскоре вместе с Апоро и Томом отправился на Огненную Землю. Был там золотоискателем, зверобоем, затем купил небольшое китобойное судно и начал промышлять китов.

На Огненной Земле Апоро родила ему двух сынов, уже знакомого вам Джека и Ричарда. Том жил с ними до двадцати лет, потом уехал в Австралию.

В 1938 году Огненную Землю Дэвисы поменяли на Сан-Франциско.

Вторая мировая война забрала у Джона младшего сына. Ричард служил на американской подводной лодке, которую захватили японцы. Будучи в плену, он попал под атомную бомбардировку Хиросимы. Остался жив, но, вернувшись домой, умер от белокровия.

Рассказы Ричарда о Хиросиме и его безвременная смерть так потрясли Джона, что он, уже глубокий старик, пустился скитаться по свету в поисках места, где можно было бы укрыться на случай новой войны. Слово «война» для Джона стало символом всего, что он слышал от сына о Хиросиме. Оно таило в себе жуткий смысл той катастрофы, которая, отгрохотав за океаном, убила его Ричарда в родном доме. Это было страшнее и каннибальского плена, и всех былых пиратских сражений. Чудовищный смерч, одно видение которого несло в себе смерть.

Старик боялся за судьбу второго сына. Джеку тогда исполнилось пятьдесят шесть лет, но он только женился, и его молодая жена ждала первого ребенка. А вдруг снова посыплются с неба эти бомбы, вдруг упадут на Америку, на Сан-Франциско! Или опять их где-то бросят сами американцы, и неотвратимый бумеранг ударит по ним же, как ударил он по Ричарду и сотням, а может и тысячам, других американцев, которые вернулась из японского плена только для того, чтобы дома умереть.