— Раз, два, три…
А Толя всё командовал:
— Чего торопишься? Считай нормально, как по секундомеру.
Гриша восхищённо смотрел на повешенного. Вот кто наверняка не только боксом, но и гимнастикой занимается. Вот что значит первый юношеский разряд! Толя Гончаров не хрипит, не задыхается и не просит отвязать. Даже руками в землю не упёрся ни разу.
Витька досчитал до ста и замолчал.
— Чего же ты, Буян? Давай считай.
— Хватит, — хмуро сказал Витька.
Толя Гончаров согнулся, подтянулся, сложился пополам, ухватился руками за верхнюю перекладину рамы и сам себя отвязал.
— Вот это да! — сказали в один голос Гриша и Комар. А Витька промолчал.
— Надо на кольцах заниматься и на турнике, — сказал Толя. Он попрыгал на месте, разминаясь, раскинул руки, сделал несколько глубоких вздохов и присел на берёзовый чурбан. — Скажи, Буян, за что ты меня тогда ударил?
Витька опять промолчал. А что ему говорить? Гриша и Лёнька отлично видели, что нечего.
— Так за что же? Скажи, не трусь.
Витьке нельзя говорить такие слова. Он сразу же вскинул голову, набычился. А Гриша испугался: вдруг теперь Толя ударит Витьку? Да от Витьки ничего не останется. Гриша сказал скороговоркой:
— Ты, Толик, самый сильный в школе. Витя поспорил, что не побоится тебя…
— Да? — Толя Гончаров встал с чурбачка и упруго шагнул к Витьке.
Витька не отступил. Лишь быстро прикрыл лицо локтем, съёжился. А Толя весело засмеялся. Он протянул руку Витьке ладонью вверх.
— Мир?
— Мир, мир! — сразу же закричали Гриша и Лёнька.
— Мир, — сказал Витька и облизнул губы. Он вложил свою руку в пятерню Анатолия и тут же скорчился, скривился, несколько раз переступил с ноги на ногу, закряхтел, надулся, как пузырь, — вот-вот лопнет. — Пусти, больно…
— Разве? — невинно спросил Толя Гончаров. — Извини, я не рассчитал, хотелось покрепче пожать твою мужественную руку. — Он разжал пальцы и снова уселся на чурбачок. — Садитесь, пацаны, потолкуем.
Гриша и Лёнька сразу же охотно сели на пустой ящик, а Витька остался стоять; он переступал с ноги на ногу, потирая правую руку.
— Ты смелый, Витя, — сказал Анатолий. — Это я признаю. Но твоя смелость, понимаешь, какая-то шиворот-навыворот. Ведь посмотри, что получается? Мне ты разбил губу? Разбил. Ни за что, просто так, за здорово живёшь. Гале Бровкиной сунул за ворот лягушку; нашёл кого обижать, она ведь девочка, сдачи дать не может. А Грише приказал два дня не есть, да ещё подвесил голодного за ноги. А для чего всё это?
Гриша и Лёнька посмотрели друг на друга: «В самом деле, для чего?»
А Толя усмехнулся и продолжал:
— Прежде, чем сделать что-нибудь, надо подумать. Думать должен каждый. Этой способностью, между прочим, и отличается человек от животных — от свиньи или от барана, например.
Толя вынул из кармана пальто яблоко и сунул его Грише.
— На, подкрепись, несчастный голодающий.
Комар захихикал. Витька всё хмурился; он тёр и тёр свои пальцы, хотя они, наверно, уже не болели.
КТО ПОЛЕТИТ В КОСМОС