Только ещё тринадцать? Нет, ему, Грише, не довисеть до тридцати. Ни за что не довисеть. Сейчас он умрёт, вот уже умирает, — в глазах совсем потемнело, даже пятна исчезли, в ушах звон и стук, словно кто-то стучит кулаком по голове, как по доске…
— Отвяжи! Не могу больше…
Испуганный шёпот Комара:
— Кто-то стучит, Витя.
— Молчи! Снимаем Головастика. Быстро…
— Отвяжите! Не могу-у…
Больше никто не успел ни сказать ничего, ни сделать. Чурки под сильным напором откатились от двери, доска с треском лопнула и отлетела в сторону. В подвал вломился широкоплечий парень… Толя Гончаров!
Секунду он стоял на пороге, потом одним прыжком перемахнул через валявшиеся на полу дрова, обхватил Гришу, приподнял его и свободной рукой стал развязывать верёвки.
— Что это вы придумали, идиоты?!
Комар попятился к двери. Витька остался стоять на месте. Он был готов к самому худшему — напрягся весь, сжал кулаки.
Но Толя не обращал на Витьку внимания: он занимался Гришей, ощупал, встряхнул его, взял за руки и несколько раз сделал ему искусственное дыхание.
— За что они тебя повесили?
— За ноги… — прохрипел Гриша.
— Да нет… Я спрашиваю — почему?
— Ну… Ну, это тренировка такая. Испытание на перегрузку.
— Ах, вот что. Тогда понятно: в космонавты готовитесь? — Толя подступил к Витьке. — Твоя затея?
Витька промолчал.
— Ну, и докуда бы он висел? — спросил Толя.
— До тридцати, — пискнул осмелевший Комар. — А я до сорока провисел!
— Ну, а ты до сколька можешь, Буян?
— До пятидесяти трёх, — сквозь зубы сказал Витька.
— Так… — Толя посмотрел на ребят, потом на верёвки, болтавшиеся на металлической раме. Глаза его озорно блеснули.
— Привязывай.
— Чего?.. — не понял Витька.
Толя уже сбросил пальто и шапку.
— Меня привязывай. — Он одним упругим толчком встал на руки, поднял ноги к самой перекладине железной кровати.
Гриша и Лёнька растерялись. А Витька не растерялся. Он сразу же взялся за верёвки.
— Учти, руками упираться нельзя.
— Учту. Привязывай, да покрепче, я ведь тяжелее вас. Вот так. Ну, теперь считай.
Витька начал считать: