Такое предложение сразу понравилось. Ещё бы! Ведь это уже будет не просто интересная переписка, а настоящая дружеская помощь!
— Но и мы также должны помочь Хильде, и Генриху, и Марте, — сказала Полина Павловна, — а в чём помочь? Ну-ка, кто скажет?
— Да в том же самом! — сразу догадались ребята.
— Вот же у нас магнитофон!
— И Коля — радист!
— Правильно, — сказала Полина Павловна. — Пусть Галя Бровкина напишет своей немецкой подружке, чтобы прислала нам учебник русского языка. Гриша Головастой и Тася Смирнова начитают, а Коля Трещёткин запишет на магнитофон. Всё получится хорошо, я уверена.
Так и решили. Галя в письмах познакомила с немецкими ребятами Гришу, Тасю и Колю Трещёткина. А вот Витьку не познакомила. Наверное, потому, что он пишет с ошибками. А может, сердилась за ту лягушку, которую он сунул ей однажды за воротник.
Тогда Витьке было наплевать, — не познакомила и не нужно, обойдусь без фройндшафта. А теперь вдруг стало почему-то досадно. И зачем только он притащил в класс эту дурацкую лягушку?
Думать должен уметь каждый. Этим и отличается человек от животного — от свиньи или от барана, например, как сказал Толя Гончаров. Очень обидно сказал тогда в подвале. Витька этого никак не может забыть. Чего уж тут хорошего, когда тебя сравнивают с бараном или со свиньёй, да ещё при Лёньке и Гришке? Хорошо, что хоть Полина Павловна не слышала.
Нет, пусть ни Толя, ни Егор Захарович, ни Полина Павловна не думают, что Витька не умеет думать! Он только и делает в последнее время, что думает. Кажется, даже голова начала распухать.
Вот идёт Витька по улице, смотрит по сторонам и думает. Эх, хоть бы какая-нибудь маленькая девчонка попробовала бы перебежать дорогу, что ли. Витька бы спас эту девчонку от трамвая или автобуса. Схватил бы её за косу — ты куда лезешь? — и вытащил бы из-под самых колёс.
Он осматривается. Ага! Вот как раз такая девчонка. Маленькая, как цыплёнок, и косица из-под шапки торчит, — есть за что ухватить. Идёт, портфелем размахивает и подпрыгивает ни с того ни с сего на одной ноге.
Витька пошёл следом за ней. Идёт на некотором расстоянии, выжидает.
А девчонка всё подпрыгивает и, как видно, вовсе не собирается бросаться ни под трамвай, ни под автобус, ни даже вон под тот мотоцикл. Да-а-а, пожалуй, тут ничего героического не выйдет. Ну, тогда хоть полезное надо сделать.
Витька быстро догнал девчонку.
— Эй, ты! Хочешь, я тебя на ту сторону переведу? А то ещё под трамвай попадёшь. Давай руку.
Девочка так и остановилась — на одной ноге. Подозрительно посмотрела на Витьку.
— Мне не надо на ту сторону. Я на этой живу.
Такого Витька не ожидал. Он даже не нашёлся, что сказать.
А девочка сказала:
— Вон его переведи. — И показала на мужчину в чёрных очках.
Тот стоял на самом краю тротуара и постукивал перед собою палкой, не решаясь сойти на дорогу.
Витька подбежал к слепому.
— Дяденька, здесь переходить нельзя! Давайте руку.
Раньше Витька никогда не думал, где надо переходить улицу. Выждет момент и раз — на ту сторону. А сейчас он довёл слепого до пешеходки, подождал, пока зажёгся зелёный свет, и тогда уж перевёл через дорогу.
Слепой сказал:
— Спасибо тебе, мальчик, спасибо.
А милиционер — высокий, плечистый, — который стоял тут же на углу, посмотрел на Витьку, приложил руку к козырьку и сказал ему, как взрослому, на вы:
— Правильно сделали, гражданин. Спасибо.