— Ну, не драться же мне с ним, Полина Павловна. Он же ещё маленький, едва мне до пояса достаёт. А во-вторых, меня сразу же выгонят из боксёрской секции. Я сказал: «Ты, наверное, псих?» А он повернулся к своим пацанам:
«Смотрите, он меня боится, а я его — нет». Засунул руки в карманы и ушёл. Дурачок какой-то.
— И это всё?
— Всё.
— Вспомни, Толя, может, ты его когда-то обидел чем-нибудь?
— Что вы, Полина Павловна!. Какие у меня с ним дела? Младшеклассник ведь.
— Да-а… Странная история. Ударить человека, который намного старше и сильнее. Для этого смелость нужна и, уж во всяком случае, причина.
Анатолий молчал. Он лишь пожал широкими плечами и потрогал ссадинку на губе.
— Не трогай, — сказала Полина Павловна, — ещё сдерёшь. — Она взяла со стола две записки, принесённые уборщицей, и протянула их Анатолию. — Прочти.
Анатолий прочёл:
И вторую записку:
— Здорово! — сказал Анатолий. — Кто это писал?
— Буянов написал. Его почерк.
— Здесь в одном слове сразу две ошибки, Полина Павловна: «пиригрузку» — через «и» написано.
— Бог с ними, с ошибками. Что ты думаешь о содержании?
— Что ж тут думать, Полина Павловна?.. — сказал Анатолий и задумался. — Похоже, что в вашем классе действует какая-то подпольная организация, и её главарь — Витька Буянов.
— Допустим. А какие же задачи, по-твоему, ставит перед собой эта организация?
— Ну, это трудно догадаться, так сразу. Надо разобраться.
— Вот ты и разберись.
— Я?..
— А почему бы нет? Ведь ты живёшь в одном доме с Витей. Ты член комсомольского бюро. А я… Я, право, не знаю, как взяться за это дело. Тут надо обойтись без нравоучений и допросов, понимаешь? Ну, помоги мне, Толя.
Полина Павловна сидела за столом в простом тёмном платье, усталая и невесёлая. А раньше она носила светлые нарядные кофточки и вся была какая-то тоненькая, быстрая, как девчонка из десятого… Вот он, Анатолий, скоро окончит школу, уйдёт. Все уходят. А Полина Павловна остаётся и по-прежнему переживает из-за Витек Буяновых, Головастиков, Комаров…
— Ну ясно, помогу, Полина Павловна! Ну ясно. Но как? С чего начать?
Глаза учительницы оживились. Она даже рассмеялась, глядя на озабоченное Толино лицо. Потом сказала:
— Понимаешь, Толя, тут недавно приходила Витина мама. Жаловалась, что он лазает со своими дружками в дровяной подвал, и неизвестно, что они там творят… Прежде всего, нужно положить эти «секретные документы» обратно в парту. А потом, я вот ещё о чём сейчас думала. Ты Егора Захаровича, пенсионера из вашего дома, знаешь?
— Ясно, знаю. Его все знают.
— Правильно, он добрый человек, любит ребят. Может, нам с ним посоветоваться?
СТАРЫЙ ДОМ
Дом, где живёт Витя Буянов, — старый дом. Ему много лет. Пенсионеры, которые посиживают в скверике, говорят, что «он видел революцию, выстоял блокаду и ещё будет стоять и стоять». В революцию здесь на чердаке засели матросы и били с крыши по юнкерам. А в сорок первом году рядом с домом ухнула фашистская бомба — и стена дала трещину. Трещину потом заделали, но след от неё остался. Все ребята во дворе знают этот серый цементный след — от шестого до первого этажа — длинный, зигзагом, будто в дом ударила молния да так и припечаталась на стене.