Скопин-Шуйский: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Чтоб через десять минут было готово это лекарство, — произнес иезуит по-немецки, не отвечая на поклон Фидлера.

Свежинский вынул из кармана листок бумаги, на котором свинцовым карандашом написал рецепт. Фидлер взял рецепт и так же молча удалился.

Стас притаился в углу и неподвижно стоял, сдерживая дыхание, а патер, заложив за спину руки, молча начал ходить из угла в угол по тесной комнате. Его лицо было серьезно и задумчиво.

Ровно через десять минут в комнату тихо вошел Фидлер с большой склянкой к руке. Патер молча взял лекарство, налил немного в серебряную чарку, стоявшую на столе, и попробовал жидкость.

— Хорошо, — проговорил он, — возьми, — и он протянул Фидлеру несколько золотых.

Глаза Фидлера загорелись желтым, «золотым» огнем, он торопливо протянул костлявую, худую руку и на лету поймал золотые.

— Не надо ли еще чего святому отцу? — скрипучим, подобострастным голосом спросил он.

— Я позову, когда будет надо, — холодно ответил патер, подходя к больному.

Фидлер низко поклонился и бесшумно вышел из комнаты.

Патер велел Стасу подать вина, разбавил лекарство и при помощи Стаса, который держал голову князя, влил ему в рот питье. Князь поперхнулся, закашлялся, но проглотил лекарство. Через минуту он открыл уже глаза.

— Голова трещит, — произнес он с гримасой.

— Ничего, Владек, завтра ты будешь совсем здоров, — ласково ответил иезуит. — А ты, Стас, — продолжал он, — каждый час давай пану это лекарство. Понял? Вот столько, — добавил он, показывая чарку.

Стас наклонил голову.

— Постарайся уснуть, Владек, — произнес патер, накидывая на себя плащ. — Завтра я увижу тебя, и мы поговорим обо всем. Спи, сын мой, — и, благословив князя, патер вышел из комнат.

На темном дворе, у лестницы патера ждал Фидлер.

— Ну что? — спросил патер.

— Я нашел, — ответил Фидлер. — Недалеко от дворца стоит дом князя Ряполовского, что казнен Иоанном III, дом строил Марк, на том месте малая караулка, теперь пустая, оттуда есть ход до царских подвалов.

— Ты уверен? — спросил патер после некоторого молчания.

Фидлер хрипло рассмеялся.

— До вашего сюда прихода, — ответил он, — я побывал в царских погребах и принес оттуда не одну бутылку польского вина.

Патер задумался.

— А как оттуда пройти к царице? — спросил он.

— Лестница есть в покои царицы, — промолвил Фидлер. — Царь Димитрий знал этот ход Ряполовского и соединил его с покоями, но сам не успел спастись, и неизвестно почему не удалось бежать через него царице.

— Хорошо, идем, — решительно проговорил патер.

— Сейчас? — с некоторой тревогой спросил Фидлер.

— Сию минуту, — ответил патер. — Иди, — повелительно добавил он, вынимая из кармана потайной фонарь.

Фидлер весь съежился и мелкими дрожащими шагами пошел впереди.

Фидлер не смел ослушаться патера. Он был в его руках. Казалось, он родился предателем и шпионом. Никто лучше и ловчее его не мог бы проникнуть и в дом мелкого обывателя и в царский дворец, все выглядеть, все подслушать, отделить важное от ненужного и дать самые точные сведения. Он был трус, но его чисто звериная хитрость помогала ему избегать опасности. Его оружием был яд. И даже отец Свежинский, знакомый с этой страшной наукой, преклонялся перед знаниями Фидлера.

Фидлер был необычайно скуп и жаден. Угрызения совести никогда не мучили его, если дело хорошо оплачивалось. Он был бы неуязвим, если бы не имел слабости, граничащей с безумием. Эта слабость была его дочь. Все, что оставалось человеческого в его сердце, способное любить, все было отдано дочери, едва расцветающей (ей было пятнадцать лет) красавице Фанни. Она была его счастьем, жизнью, страстью сильнее любостяжания. Она считала своего отца благодетелем человечества, нисколько не подозревая его истинной деятельности. Порывистая и страстная, она, быть может, не пережила бы, узнав о позорной жизни отца.

Это хорошо знал Свежинский, и более, чем страхом смерти или золотом, он сделал Фидлера рабом ордена угрозой все сказать его дочери и отнять ее у него.