Броненосец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Боже милостивый, — проговорил он. — Мне ли не знать, о чем ты. Давай-ка теперь полюбуемся на наше маленькое сокровище?

Шлем оказался среднего размера, бронза потускнела и состарилась, покрылась грязновато-зеленым налетом, похожим на коросту или шелуху, будто заросла ярко окрашенным лишайником. Изогнутые нащечные пластины располагались почти на одном уровне с заслонкой для носа, а отверстия для глаз были миндалевидной формы. Это больше походило на маску, чем на шлем, — домино из металла, и Лоример подумал, что сразу полюбил его еще и за это: именно это ему и было нужно. Лицо под таким шлемом оставалось почти невидимым — только блестели глаза и угадывались очертания губ с подбородком. Он любовался им, стоя в десяти шагах от тонкого цоколя, на который тот был водружен. Из макушки бронзового черепа поднимался вверх небольшой, дюйма в два, шип.

— Почему же он такой дорогой? — наконец спросил Лоример.

— Ему почти три тысячи лет, любезный мой друг. А еще… а еще — на нем даже плюмаж сохранился.

— Чепуха. — Лоример подошел ближе. Из шипа тянулось несколько конских волосков. — Давай-ка сбавляй цену.

— Да я бы хоть завтра мог продать его сразу трем музеям. Нет, четырем. Ну ладно, двадцать пять тысяч фунтов. Меньше никак нельзя. Я почти ничего не выигрываю.

— К сожалению, я только что купил квартиру.

— Собственник. Где?

— Э-э… В Доклендсе, — солгал Лоример.

— Не знаю никого, кто бы жил в Доклендсе. Я хочу сказать — разве это не немного… vulgaire?[7]

— Это просто вложение денег. — Лоример взял шлем в руки. Он оказался на удивление легким: сплошной бронзовый лист очень тонкой ковки, принявший форму человеческой головы, он должен был закрывать все, что находилось выше затылка и челюсти. Лоример всегда безошибочно определял, действительно ли ему хочется купить шлем: желание надеть его было просто невыносимым.

— Разумеется, это погребальная вещь, — сказал Иван, выпуская ему в лицо дым. — Прорубить его можно запросто, хоть хлебным ножом — никакой защиты.

— Зато иллюзия защиты. Почти совершенная иллюзия.

— Много тебе от этого пользы.

— Но ведь только это нам и остается, в конце концов? Только иллюзия.

— Знаешь, дорогой Лоример, для меня это слишком глубокая мысль. Впрочем, вещица славная.

Лоример положил шлем на место.

— Могу я еще немного подумать?

— Думай, но не слишком долго. А, наконец-то.

По лестнице, стуча каблуками, спускалась Петронелла, жена Ивана — необыкновенно высокая, некрасивая, с копной светлых волос до пояса, — держа поднос с кофейными чашечками и дымящимся кофейником.

— Вот и закончился бразильский. Добрый день, мистер Блэк.

— Мы зовем его просто Лоример, Петронелла. К чему лишние церемонии!

Стелла перевернулась, прикоснувшись коленом к его бедру, отчего немедленно сделалось жарко, и он отодвинулся на пару дюймов. Она спала спокойно и глубоко, время от времени слегка похрапывая. Лоример покосился на светящиеся цифры на наручных часах. Без десяти четыре: нескончаемая темная середина ночи, в такое время слишком рано вставать, но слишком поздно читать или работать. Может, выпить чашку чая? Именно в такие минуты, говорил ему Алан, следует особенно отмечать и анализировать все, что происходит в уме, — систематично, одно за другим. Так что же там происходило?.. С сексом все было в порядке, размышлял Лоример, — любовью они занимались достаточно долго, так что миссис Стелла Булл заснула почти немедленно. Визит к родственникам оставил его в крайнем раздражении, но так бывало всегда, и, опять-таки верно, он всегда расстраивался, видя своего отца в таком состоянии, но и это едва ли выходило за рамки обычного… Он принялся перебирать все остальное, по пунктам. Здоровье: нормальное. Волнения? Вроде бы никаких. Работа? Смерть мистера Дьюпри — вот это отвратительно. Хогг, Хивер-Джейн — все тут несколько неопределенно, непонятно. Хогг, казалось, на взводе больше обычного, это всем было заметно. А теперь еще эта каша с Дьюпри… Деньги? Теперь из-за Дьюпри премии никакой не будет, даже если бы Хогг вздумал поделиться с ним; Хогг не подпустит его к делу с фабрикой: обычная практика — теперь оно будет считаться невыполненным. Квартира в Силвертауне поглотила почти весь его капитал, но вскоре появится новая работа. Так в чем же дело? Что из этой мешанины пустяков и тревог, досадных воспоминаний, обид и забот заставляло его ворочаться и бодрствовать в четыре часа утра? Обычная нервная бессонница, сказал бы Алан: слишком много всего происходит.

Выскользнув из постели, он стоял нагишом в темноте спальни, колеблясь — нужно наполовину одеться или нет. Натянул Стеллин махровый халат — рукава заканчивались где-то на предплечье, снизу торчали колени, зато видимость приличия была соблюдена. Дочь Стеллы, Барбуда, сейчас находилась у себя в школе, так что теоретически дорога была свободна. Однажды ночью Барбуда зашла на кухню — сонная, в пижаме, а он — голый, в это время торопливо шарил в холодильнике в поисках чего-нибудь вкусного. Это была встреча, которую ему не хотелось бы повторять, и по справедливости можно было сказать, что с тех пор отношения между ними переменились: по его мнению, прежнее равнодушие Барбуды переросло после того нечаянного столкновения в какую-то особую ненависть.

Лоример ждал, пока закипит вода в чайнике, и старался не думать ни о той ночи, ни о том, был ли он тогда возбужден, и если да, то насколько. Он разглядывал угол ярко освещенного двора со строительными лесами, в который выходило окно кухни. Плотные ряды грузовиков с платформами, огромные полки с досками и трубами, вагонетки, груженные скобами и наполнителями… Ему вспомнился первый визит сюда — по делу, это было одно из его первых «заданий». Стелла холодно водила его по двору, откуда у нее украли материала на 175 тысяч фунтов. На всех товарах была проставлена печать ее фирмы — «Булл Скэффолдинг», «вишнево-ультрамариновая», заверяла его Стелла. Она была в отъезде, отдыхала на Карибах. На охранников напали, связали и оставили бессильно наблюдать за тем, как шайка негодяев угоняет три грузовика, забитых уже приготовленными для следующего дня лесами, которых хватило бы для возведения целой «башни» в Ламбете.

Это было явное жульничество, откровенный мухлеж, решил Лоример: просто ей понадобилось быстро решить свои проблемы с денежным оборотом. Он был твердо убежден, что 50 тысяч наличными, принесенные в портфеле, для кого угодно показались бы достаточным соблазном. Но вскоре сделалось столь же очевидным, что эта маленькая гибкая блондинка с жестким, но по-своему красивым лицом — абсолютная «атомка», выражаясь языком оценщиков ущерба. «Атомка» — от «атомное убежище», то есть неприступная, неуязвимая, непробиваемая. Она была слишком горда: одинокая женщина, сама себе опора, собственное дело, десятилетняя дочь, все это были дурные признаки. Возвратившись от нее, он поделился с Хоггом своими выводами. Хогг открыто выразил презрение и на следующий день отправился к ней с 25 тысячами. «Вот увидишь, — говорил он, — эти грузовики стоят себе спокойно на складе где-нибудь в Истборне или Гилдфорде». Назавтра он вызвал к себе Лоримера. «Ты был прав, — сдержанно признался он. — Первосортная атомка. Такие редко попадаются». Он позволил Лоримеру стать добрым вестником. Вместо того чтобы просто позвонить (ему было любопытно еще разок взглянуть на эту настоящую первосортную атомку), Лоример вновь отправился в стокуэллское депо и сообщил ей, что «Форт Надежный» удовлетворит ее иск. «Еще бы не удовлетворил, мать его», — ответила Стелла Булл, а потом пригласила его поужинать.

Лоример прихлебывал обжигающий чай (один кусок сахара, ломтик лимона). Они спали вместе, можно считать, уже около четырех лет, размышлял Лоример. Это была самая длительная любовная связь в его жизни. Стелла любила, чтобы он приходил к ней домой ужинать (с мистером Буллом, персонажем призрачным, она давно уже развелась и позабыла о нем), где они много пили, смотрели видео или ночной телеканал, а потом ложились в постель и вполне ортодоксально занимались любовью. Иногда эти посещения растягивались до следующего дня: завтрак, поездка за покупками «в западную часть» или обед в пабе (особенно она любила пабы у реки), а потом их пути снова расходились. За три года они провели вместе, наверное, всего пять уик-эндов, а потом Барбуда уехала в пансион под Райгейтом. С тех пор, пока в школе шли занятия, Стелла стала приглашать его регулярнее — иногда раз или даже два в неделю. Эта привычка не менялась, и Лоример с некоторым любопытством отмечал, что такая возросшая регулярность не приводила к пресыщению. Она усердно трудилась, эта Стелла Булл, усерднее всех, кого он знал: на торговле лесами можно было зарабатывать хорошие деньги.

Он выдохнул, внезапно почувствовал жалость к себе и включил телевизор. Поймал окончание программы, посвященной американскому футболу — «пираты» против «спартанцев», что-то вроде того, — и, не вникая, уставился на экран, радуясь возможности хоть чем-то отвлечься. Он снова заваривал чай, когда началась реклама. На этот раз его внимание зацепила музыка — какой-то знакомый отрывок, одновременно волнующий и заунывный (переиначенный Рахманинов или Брух[8], догадался он). Пока он припоминал, его внимание привлекли образы на экране, и он принялся гадать — что же такое мог рекламировать этот клип. Идеальная пара на дорогом спектакле. Он: темный, цыганистый; она: смеющаяся блондинка, все время встряхивающая головой и откидывающая назад пышные волосы. Сепия, затем краски становятся ярче, много поворотов камеры. Яхта, лыжи, скуба-дайвинг. Отдых? Глянцевая машина мчится по пустому автобану. Автомобили? Шины? Масло? Нет, теперь ресторанная еда, смокинги, многозначительные взгляды. Ликер? Шампанское? Ее густые волосы переливаются блеском. Может, шампунь? Кондиционер? Эта улыбка. Зубная нить? Удалитель зубного камня? Теперь мужчина — с обнаженной грудью, в утреннем свете — с улыбкой машет рукой своей красавице, которая уезжает на проворной спортивной машине с его мощеного двора. Но тут же отворачивается: он жалок, охвачен страхом, полон отвращения к себе. Его жизнь, несмотря на весь этот дорогостоящий секс, развлечения, показуху и потребительство, — сплошное притворство, пустышка, фальшивка, и больше ничего. Но вот в конце двора появляется другая девушка, в руках у нее портфель. Темноволосая, очень бледная, нарядно, но просто одетая, более короткая стрижка, блестящие волосы. Музыка становится громче. Они бегут навстречу друг другу и падают в объятия. Лоример к этому моменту совсем извелся. Звучный, гортанный голос, тусклые титры: «В конце остается только один выбор. Будь верен себе. „Форт Надежный“.» Боже милостивый, всемогущий. Но в кружении обнявшейся пары Лоример заметил нечто такое, что одновременно и вселило в него тревогу, и крайне взволновало невероятностью удачного совпадения. Эта стройная темноволосая девушка в конце вымощенного булыжником двора. Девушка, вернувшаяся к смазливому угрюмцу, он ведь уже видел ее — каких-нибудь сорок восемь часов назад. Лоример был уверен в этом! Никаких сомнений: это была та самая таинственная девушка с заднего сиденья такси.

Глава третья

На столе у Лоримера зазвонил телефон. Это был Хогг:

[7] Пошло, вульгарно (фр.).

[8] Макс Брух (1838–1920) — немецкий композитор и дирижер.