И только две луны, перешептываясь будто подруги, знали, что произошло этой ночью.
Хэммингс I
Несмотря на то, что за окном все еще не было и намека на первые лучи солнца, принц проснулся. Обычно его будил Дон, его слуга и друг, или мама, реже кто-то из братьев. Принцесса и вовсе не заходили в его комнату, говорила, что там постоянно не прибрано и много хлама. Хэммингс выспался и был полон сил, что показалось ему даже подозрительным.
Утренняя пробежка сделала утро еще лучше, разогнала кровь, разогрела суставы. Сир Гарон, близкий друг короля Ричарда и учитель фехтования принцев, ежедневно проводил тренировку с первыми лучами солнца. Пробежка, силовые упражнения, иногда они даже обливались. Это Хэммо не нравилось, не любил он холод.
За завтраком собралась вся семья. И это тоже приятно удивило юношу. Обычно кого-то из членов семьи не было за столом, но сегодня ни один стул не пустовал. Отец не был хмур, как обычно, а в его голубых глазах можно было увидеть что-то отличное от привычного холода. Мать улыбалась, принимала ухаживания короля.
- Как дела у Хэммингса? - спросил отец, делая глоток чего-то из кружки. Это вполне мог быть алкоголь, отец любил начинать утро с хороших напитков.
- Он такой же тюфяк, - ответил Ромул, старший сын Ричарда и кронпринц.
Это юноша из сказок: высокий, широкоплечий, храбрый, с красивым лицом. Только волосы у него не были такими уж и золотыми, как у их отца в молодости. Оттенок пышной шевелюры принца больше походил на цыплячий. Ромул всегда злился, когда кто-нибудь подобно шутил.
- Но может достойно показать себя на турнире, - добавил брат, заметив обиженное лицо Хэммингса.
Хэммингс чувствовал, что вот-вот разрумянится от гордости. Он поглядел на отца, а тот, вместо того, чтобы окинуть его холодным взглядом, одобрительно кивнул. От чего юношу все-таки бросило в краску. Долан, племянник и воспитанник короля, заметив это, усмехнулся.
- А как дела у Рейс? - теперь отец глядел на дочь. Принцесса всегда была образцом галантности и учтивости. Воздушная и хорошенькая, как куколка. У нее получалось и шить, и танцевать, и петь, и сочинять стихи.
- Спасибо, отец, - у нее была самая милая улыбка, которую доводилось видеть принцу. - Я уже почти дошила свое платье и на дне рождения Ромула появлюсь в нем.
Отец кивнул.
Король перевел взгляд на Долана. Тот тут же напыжился, ожидая, что и его спросят об успехах, но король лишь покивал и посмотрел на младшего из принцев. Лукасу уже было девять, он учился ездить на лошади и держать в руках оружие. За его успехами отец следил самостоятельно, и вопросы были ни к чему. Хотел только король что-то спросить у жены, как дверь в обеденную открылась.
Сир Малистер, один из членов ордена Щита Справедливости, за несколько больших шагов оказался рядом с королем. Хэммингс знал: он не принес хороших вестей. Не для Хэммо. Его отец боролся с магами, возродил целый орден, построил крепости в разных уголках королевства, дабы отлавливать и уничтожать «грешников». Хэммингс всегда сочувствовал магам и думал, что они не заслужили такого обращения с ними. Ведь именно они помогали королю поймать дракона, терроризировавшего владение Клиффорд. Но вместо благодарности и признания их всех сожгли. Всех, кого удалось отловить.
Рыцарь наклонился и проговорил что-то на ухо правителю. Отец напрягся, взгляд его в долю секунды похолодел. Все молчали, но все равно было сложно хоть что-то услышать. Вслушавшись, Хэммингс услышал одно лишь имя: Дон. Его друг.
- Это какая-то ошибка! - соскочил он с места.
- Ошибки быть не может, милорд, - произнес сир, чуть наклонив голову в знак почтения.
- Я...я знаю Дона, - проговорил юноша, задыхаясь. - Он не мог...
Грозный взгляд отца заставил Хэммингса замолчать. Принц стоял, оперившись кулаками в стол, и глазами, полными гнева и отчаянья, смотрел на сира Малистера и короля Ричарда. Королева еле заметно качала головой, дабы говоря сыну «не нужно, успокойся», но Хэммо не хотел успокаиваться.
- Нет-нет, - затряс головой принц. - Даю слово, он не мог!
Но что его слова значат против заявления рыцаря ордена? Так, пустой звук, наравне с доносящимися из окна звуками оживившегося рынка. Сердце бешено колотилось в груди, казалось, что все слышат его стуки.
- Твое слово ничего не значит, Хэммингс, - Ромул смотрел на принца так же, как и отец. У них одинаковый холодный взгляд голубых, как лед, глаз. - Сядь.
- Ты ведь тоже знаешь Дона, - не унимался Хэммингс. Тон его голоса повысился, но он не требовал, он умолял. - Скажи, что это недоразумение.
Но и слово кронпринца ничего не значило. Ричард следовал церкви, а те, бывало, и без его ведома избавлялись от грешника. Но сейчас.... Сейчас был виновен слуга королевского сына. Об этом должен знать правитель.
- Проклятье, - буркнул себе под нос Хэммо, оттолкнул стул и быстро покинул зал. Он знал, что никто не побежит его успокаивать. Разве что мать, но и та последнее время старалась не сильно бегать за сыном. Считала его взрослым.
Хэммингс шел быстро, оставляя за собой запутанные пустые коридоры и многочисленные комнаты. Хоть за массивными решетками на узких окнах вовсю светило утреннее солнце, путь принца освещали факелы, вознося неровные блики на каменную стену.
Подле двери в комнату отца стоял молодой рыцарь. Он сделал шаг, преграждая путь юноши в комнату. Величественные темно-синие доспехи дома Данов, украшенные изображением медведя нелепо сидели на тощей фигуре мужчины. Его шлем съехал на одну сторону.
- Милорд заблудился? - спросил он, ехидно улыбнувшись.
- Нет, мой путь лежит в покои короля.