Тур Хейердал. Биография. Книга II. Человек и мир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако в последнее время ему пришлось уступить шведскую аудиторию другим членам экспедиции. Когда Концертный зал Стогкольма 24 ноября наполнился до отказа, с лекцией выступал не Тур Хейердал, а Герман Ватцингер.

В воздухе пахло поздней осенью. Дни были короткими, листва опала. Шведские утренние газеты сообщали ежедневные сводки новостей о разногласиях в Коммунистической партии Норвегии, где прикладывались серьезные усилия, чтобы исключить из нее несговорчивого Генерального секретаря Педера Фуруботна. Они писали также об одной из величайших авиакатастроф Норвегии. Из-за плохой погоды к югу от Осло, в Хуруме, разбился самолет. На борту находилось 27 еврейских детей, летевших на свою новую родину, в Израиль. Выжил только один ребенок, мальчик.

После завтрака в отеле Тур и Ивонн посвятили все свое время «Артфильму». Тур использовал на борту плота шестнадцатимиллиметровую камеру, и съемки были сделаны с низкой скоростью. В США эксперты посчитали, что такие кадры невозможно перевести в формат, пригодный для кинопоказа. Однако во время одной из лекций в Швеции к Туру обратился кинематографист, захотевший посмотреть на исходный материал. Его звали Леннарт Бернадотт, и он когда-то был шведским принцем, но ему пришлось отказаться от королевского титула вследствие морганатического брака. Вместе с кинопродюсером Олле Нордемаром он в 1947 году основал компанию, которую назвал «Артфильм». Это была одна из первых кинокомпаний в Европе, которая приобрела аппарат, позволявший превращать шестнадцатимиллиметровую пленку в тридцатипятимиллиметровую, а также повышать частоту кадров — необходимое условие, для того чтобы фильм можно было показывать на большом экране. После изучения исходного материала Бернадотт и Нордемар пришли к выводу, что они смогут сделать из него пригодный к просмотру фильм. Воодушевленный этим радостным известием, Тур подписал контракт, гарантировавший ему половину предполагаемых доходов.

На другом берегу Балтийского моря, в Хельсинки, прессу также интересовал Педер Фуруботн и текущие разногласия в Коммунистической партии Норвегии. Но в пятницу 25 ноября хельсинкская газета «Нюа прессен» посвятила целую колонку другому норвежскому событию. На первой полосе под заголовком «Разоблачение „Кон-Тики“» отмечалось, что практически все, о чем Тур Хейердал рассказывал в книге о «Кон-Тики», сплошная выдумка. Внутри газеты, вверху в разделе культуры редактор поместил статью под названием «Шарлатанство вокруг „Кон-Тики“».

Статью написал финский профессор Рафаэль Карстен. Он являлся историком религии и социологом и провел много лет в экспедициях по изучению различных племен индейцев Южной Америки. Карстен был особенно известен своими работами, посвященными индейцам кечуа, жившим в основном в Боливии и Перу. Они были прямыми потомками инков, и, кроме того что они говорили на кечуа — языке инков, они сохранили многие обычаи и религиозные представления^{126}. Поэтому Карстен считал себя экспертом в той области истории культуры, что легла в основу теоретической части экспедиции на «Кон-Тики». Он полагал, что эта экспедиция не имеет никакого отношения к науке, а Хейердал обнаружил полное отсутствие знаний о древнеперуанской истории.

Финский профессор пошел дальше. Он усомнился в том, что экспедиция вообще имела место. Если только половина того, что рассказывал Хейердал, была правдой, «следует рассматривать как чудо, что путешествие вообще состоялось. Но чудеса, как известно, случаются редко».

Если все же чудо произошло и плот достиг Полинезии, то это, по мнению Карстена, случилось вследствие подлога. Он отклонил заверения Хейердала в том, что «Кон-Тики» был настоящей копией доисторических плотов инков. Карстен, напротив, уверял, что плот построили специально так, чтобы он, среди прочего, мог вернуться в исходное положение, если его перевернет волна. В связи с этим научные основания, которые Хейердал подводил под свое путешествие, следует считать недействительными. В этом отношении Карстен также нашел недостаточно научно обоснованным то, что провиант на борту состоял «из наиболее неизученных пищевых составов», а не из той простой пищи, которой должны были довольствоваться Хейердал и его товарищи. Он отметил и то, что раз «Кон-Тики» имел такие современные инструменты, как карта, компас и другое навигационное оборудование, то одно это говорило само за себя: Хейердал предпринял свое путешествие вовсе не «в тех же самых условиях, что и примитивные люди каменного века».

Карстен поставил под сомнение не только плот и провиант. Он также поинтересовался, на каком основании Хейердал назвал экспедицию «Кон-Тики». Для Тура Кон-Тики был богом Солнца, который, согласно легенде, взял своих светлокожих бородатых людей и отправился в путешествие по океану на запад. Для Карстена, историка религии, бога Солнца Кон-Тики никогда и нигде не существовало, разве только в фантазиях Хейердала. Поэтому он подверг сомнению и легенду, на которой основывался Хейердал. «Кон-Тики — полная выдумка Хейердала, — писал он. — Было бы интересно узнать, откуда Хейердал взял эти данные, никому, кроме него, неизвестные».

Поэтому, продолжал Карстен, вся теория Тура Хейердала, похоже, опирается на «миф, о котором, по его словам, он слышал от старого вождя с Фату-Хивы». Миф, ставший для Хейердала исторической действительностью — важнейшим аргументом против всех научных обоснований, да и не только, — миф, ставший истиной. «Он знает, что доисторическую культуру перенесли из Перу в Южный океан».

Рафаэль Карстен не отрицал наличие культурных контактов между Полинезией и Южной Америкой. Но эти контакты в таком случае имели начало в Полинезии, а не в Южной Америке. Путешествие Хейердала на плоту не изменило это положение ни на йоту; наоборот, характеризуя все плавание как шарлатанство, Карстен хотел прекратить всякую дискуссию о бессмысленных теориях норвежца. В глазах Карстена Хейердал «только сделал рекламу Скандинавии и показал, что отвага викингов все еще жива у их современных потомков».

Финское агентство новостей (ФНБ) нашло эту критику примечательной и послало телеграмму, основной смысл которой не оставлял никаких сомнений: эксперт «разнес в пух и прах теории норвежца»^{127}. Вечером корпункт ФНБ в Стокгольме связался с Туром Хейердалом. Журналист пересказал основное содержание статьи Карстена и попросил ее прокомментировать.

Эта атака стала для Тура полной неожиданностью. Не зная всех подробностей статьи Карстена, он не захотел отвечать. Но мысли об этом не давали ему покоя. Шарлатан? Он не смог уснуть, после того как прочитал статью^{128}.

Прошла еще пара дней, прежде чем он смог собраться и возразить. Хейердал не согласился с основными пунктами критики Карстена и воспринял ее как личный выпад. Зачем иначе финскому профессору использовать такие выражения, как «вольные фантазии» и «очевидное отсутствие знаний»? Хейердал отплатил той же монетой. У Карстена недостаточно знаний о предмете, чтобы вести разговор. Его основные положения не выдерживают критики, сказал он Финскому агентству новостей^{129}. Единственное, чего добился Карстен, по мнению Хейердала, — он продемонстрировал собственную некомпетентность.

Выждав еще пару дней, Хейердал продолжил свою контратаку, и снова через ФНБ. Обвинение в том, что плот был специально сконструирован, не доказано и поэтому является лишь попыткой уязвить. Что касается размышлений Карстена о чудесах: «Рискуя жизнью, мы с пятью товарищами показали, на что способен бальзовый плот и в каком направлении ветер и океан несли его из Перу. Профессор Карстен может спокойно сидеть за своим письменным столом и утверждать, что миграция в Тихом океане осуществлялась в противоположном направлении. Я знаю, что он не может на практике доказать справедливость предпочитаемого им варианта. Но я имею право требовать, чтобы Карстен уважал очевидный факт реальности моей экспедиции и прекратил безосновательные нервные заявления о том, что это путешествие не может быть правдой»^{130}.

Хейердал не прокомментировал утверждение о том, что бог Солнца Кон-Тики является лишь выдумкой. Он довольствовался выражением надежды на то, что его теории получат оценку на основе научных трудов, которыми он пользовался во время работы, а не на основе тех «более или менее красочных рассказов или интервью в отдельных газетах»^{131} или краткого пересказа теории «в популярной книге об экспедиции на „Кон-Тики“», как, по его мнению, сделал Карстен^{132}.

Противодействие. Туру Хейердалу пришлось выдержать серьезную критику после экспедиции на «Кон-Тики». Он никогда не забывал, как один финский профессор назвал эту экспедицию шарлатанством

Но профессор был непреклонен. При той шумихе, что возникла вокруг и путешествия, и книги, эта теория «благодаря такой громкой рекламе распространилась по всему миру», и Хейердалу следует ожидать, что и книгу будут оценивать не только с литературной, но и с научной точки зрения. Он ничего не ждал от научной работы, о которой говорил Хейердал. «Я убежден, что […] моя критика его бессмысленной теории и всей так называемой экспедиции „Кон-Тики“ не будет последней»^{133}.

Тем не менее одно профессор Карстен хотел уточнить. Слово «шарлатан» придумал не он, оно не употребляется в самом тексте. Он хотел назвать статью «Так называемая экспедиция „Кон-Тики“ по Южному океану». Но редакция решила, что содержание статьи позволяло охарактеризовать все путешествие как шарлатанство, и поменяла название^{134}. Уточнение Карстена не произвело впечатления на Тура Хейердала. Статья обидела его. Это профессор Карстен шарлатан, а не он.

Рафаэль Карстен был не первым, кто критиковал экспедицию на «Кон-Тики». С другого конца земного шара, из Окленда в Новой Зеландии, в дискуссию вступил еще один эксперт, этнограф сэр Питер Бак. Он был наполовину маори и носил также имя Те Ранги Хиора. После многолетних исследований, в том числе материалов Музея Бишопа на Гавайях, он стал главным авторитетом в области полинезийской культуры. Бак отбрасывал любую мысль о том, что полинезийцы имеют свои корни в Южной Америке. Его объяснение было традиционным — индейцы не имели транспортных средств для столь дальнего морского путешествия, кроме того, они не знали навигации. В интервью газете «Окленд стар» в феврале 1949 года он назвал путешествие Тура Хейердала на плоту красивым приключением, но просил не смешивать его с тем, что принято считать наукой.

Однако, поскольку Хейердалу удалось сделать то, что, по мнению Бака, было невозможно, а именно проплыть из Перу в Полинезию, новозеландцу пришлось найти иной аргумент, чтобы принизить научное значение экспедиции. Если Бак правильно понял Хейердала, норвежец хотел заставить ученых поверить в то, что полинезийцы произошли от каких-то индейцев, которые, рыбача вдоль берегов Перу, попали в течение Гумбольдта, и их вынесло в открытое море, а затем выбросило на берег в неизвестном месте. Именно так это описал журналист, а Бак с усмешкой продолжал: «Я никогда не видел, чтобы рыбаки брали с собой женщин. Согласно теории, они высадились на необитаемые острова, и кто же тогда стал матерями наших полинезийцев?»^{135}

Противник. Новозеландский этнограф сэр Питер Бак (Те Ранги Хиора), наполовину маори и эксперт по полинезийской культуре, подверг строгой критике теорию Тура Хейердала

Содержание критики Бака не испугало Хейердала, его ответ был полон сарказма. Как такой эксперт по Тихому океану мог не знать о бальзовых плотах, которые конкистадоры встречали далеко в море, с женщинами и мужчинами и с большими грузами на борту? И если его интересовало, «каким же образом перуанцам удалось продолжить свой род в Полинезии без женщин», в таком случае получается, что те, что прибыли с противоположной стороны, из Азии, вероятно, «знали какой-то другой способ размножения»^{136}.

Но, как бы Хейердал ни старался подняться над критикой Бака, он не мог отрицать, что она причиняла ему боль. Это было мнение авторитетного специалиста, и, поскольку Бак являлся первым критиком, он сыграл роль вожака в среде ученых. Сделав Хейердала посмешищем, он не только лишил жизни провозглашенную теорию о том, что полинезийцы были южноамериканскими индейцами. Он сделал еще хуже — отнял у Хейердала научную достоверность.

Эту точку зрения Бака разделял известный датский антрополог, профессор Кай Биркет-Смит. Для него экспедиция на «Кон-Тики» в научном отношении была таким абсурдом, что ее просто-напросто следовало предать забвению^{137}. Он сам придерживался теории, исходившей из того, что полинезийцы всегда отправлялись в плавание против течений и ветра на поиски новых земель только в том случае, если у них имелась база, куда можно вернуться, если закончится еда и вода^{138}.

В Швеции выступил профессор-ботаник Карл Скоттсберг, но его критика была мягче по форме. В рецензии на книгу «Экспедиция на „Кон-Тики“» в газете «Гётеборгс хандель ог шёфартстиденде» он описал путешествие на плоту как выдающееся спортивное предприятие, а книгу назвал замечательной летописью в словах и иллюстрациях. Но и он критиковал Хейердала за недостаток научной строгости. Особенно его раздражало то, что Хейердал вольно обращался с доступным фактическим материалом. Скоттсберг сам проводил ботанические исследования в Тихом океане, в первую очередь на острове Пасхи. В немалой степени именно поэтому он подверг гипотезу Хейердала сомнению, поскольку тот тоже использовал доказательства из области ботаники. Скоттсберг, тем не менее, считал, что гипотеза Хейердала достаточно смелая и она вызовет дискуссию. В отличие от Карстена он с нетерпением ждал объявленной Хейердалом монографии. Только тогда он сможет составить представление «о ценности и доказательности источников»^{139}. В целом он предоставлял вести дальнейшую дискуссию более компетентным в данной области, чем он, специалистам.

Шведский археолог Стиг Рюден поддержал этот призыв и продолжил дискуссию. Как и Карстен, он много раз бывал в экспедициях в Перу и Боливии. И как Карстен, он отрицал наличие легенд, повествующих о светлокожих, бородатых людях, которые во главе со своим вождем, богом Солнца Кон-Тики, отправились на плотах по Тихому океану. Испанские летописи, которые Хейердал называл в качестве источников таких легенд, по мнению Рюдена, следовало читать гораздо осторожнее, чем это сделал Хейердал. Рюден также не понимал, как горстке мужчин и нескольким женщинам за сравнительно короткое время удалось населить целую Полинезию от Новой Зеландии до Гавайев, даже если учитывать вероятный вклад мигрирующих индейцев из Северной Америки^{140}.

Американские ученые также не отличились снисходительностью. Прежде чем назвать Хейердала шарлатаном, Карстен проконсультировался с профессором Джоном Роуи из Университета Беркли. Роуи занимался археологическими исследованиями в Перу и был, среди прочего, известен своей монографией о культуре инков во времена Конкисты. Он написал Карстену, что, несмотря на то что книга о «Кон-Тики» вызвала большой интерес публики в США, академическая среда не восприняла ее всерьез. По его личному мнению, обсуждение вопроса о том, мог ли бальзовый плот преодолеть океан, было напрасной тратой сил, в то время как куда более важные исследования ожидают своей очереди^{141}.

Хейердалу пришлось вынести критику от своего старого знакомого Ральфа Линтона — американского антрополога, который, как и Тур, изучал культурные памятники на Маркизских островах. При встрече в Нью-Йорке он щедро расточал похвалы в адрес этнографических экспонатов, которые Тур и Лив привезли с Фату-Хивы. Когда Линтон в октябре 1949 года был в Осло, он не встретился с Хейердалом, который в это время читал лекции в Дании. Но на вопрос газеты «Афтенпостен» что он думает о «теории „Кон-Тики“», Линтон обозначил свою сугубо негативную позицию, основываясь на том же, что и Бак, — южноамериканские индейцы не владели искусством навигации^{142}. В одной из своих лекций он сказал: «Хейердал не доказал ничего сверх того, о чем мы и раньше знали, — что норвежцы — умелые моряки»^{143}.