Тур Хейердал. Биография. Книга II. Человек и мир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но ни огня, ни пламени не получилось. Произошло это в немалой степени и потому, что увяла интимная жизнь. После долгой разлуки, сначала во время войны, потом во время плавания на «Кон-Тики», они уже не находили тепла в супружеской постели. Когда сыновья стали достаточно взрослыми, чтобы понять, мать рассказала им, что уже не находила удовольствия в занятиях любовью. Отец тоже подтвердил: «Лив больше не хотела спать со мной»^{73}.

Так как желание угасло, Лив все больше стремилась к платоническим отношениям. Это сильно обижало Тура, которого со временем стала мучить плоть. Но во многом он был виноват сам. Это он создал отстраненность в семейной жизни, ставя на первое место свою работу в ущерб вниманию к жене и детям. В течение долгого времени Лив жила для него, но Тур не понимал, что и он в такой же степени должен жить для нее. Поэтому он не мог и не захотел принять то, что Лив во время войны стала более самостоятельным человеком. Преданность, от которой зависело спасение супружеской жизни, исчезла потому, что Тур Хейердал сделал себя центром всего^{74}.

Тур не мог забыть, как Лив унизила его на глазах всего мира, когда она сошла с трапа самолета в Вашингтоне. Лив много раз просила прощения, ведь она не думала его обидеть.

Но, хотя Лив никогда раньше так долго не просила прощения, подобное поведение дало пищу для мыслей, которые, как оказалось, трудно было отбросить. Когда она согласилась отправиться с Туром на Фату-Хиву, она сделала это потому, что познакомилась с человеком, который так увлекательно рассказывал о возвращении к природе. Путешествие на остров, однако, не стало путешествием в рай, как они надеялись, но Тур нашел нечто, что оказалось таким же важным, — научную загадку, которая привела его к «Кон-Тики»: откуда произошли полинезийцы?

Лив восхищалась тем, что он отдает столько сил, чтобы найти ответ на этот вопрос, но со временем у нее все чаще возникало чувство, что он работал не только ради исследований, — он хотел стать знаменитым. И теперь, когда он стал знаменит, она уже не была уверена, что он хочет вернуться к природе. С разочарованием смотрела она, как ему нравилось находиться в центре внимания, — внимания, которое ей не хотелось с ним разделять^{75}. Если Тур считал, что Лив предала какие-то идеалы, то она с полной уверенностью могла то же самое сказать о нем самом.

Прежде чем обратиться в суд, она некоторое время размышляла над тем, не стоит ли прекратить споры, чтобы вернуть Тура. Она могла просто подойти к нему и сказать, что «согласна со всем», как она писала Генриетте. Но это «вступило бы в диссонанс с моим понятием правды, и, я боюсь, он разоблачил бы меня. Я плохая актриса и не думаю, что ложью можно чего-то добиться»^{76}. Пытаясь пойти дальше, она попросила Тура пригласить Ивонн в Свиппопп, чтобы познакомиться с ней. Хейердал согласился. В один из ноябрьских выходных он собрал в домике небольшую компанию: директора отеля «Невра Хойфьелльс» Пера Хаслева, художника Бьорна Стенерсена, с которым он подружился во время пребывания в «Малой Норвегии», и Ивонн^{77}. Хейердал откровенно гордился своей новой подругой, и Лив не могла не заметить того внимания, что и та, в свою очередь, уделяла ему.

— Ты нашел настоящего ангела, — сказала она^{78} и поняла, что битва за Тура проиграна.

В последующие дни Лив редко видела мужа. Он был занят лекциями в Швеции и Англии, а когда заезжал в Норвегию, то жил в Осло вместе с Ивонн. Лив нужно было многое уладить в связи с предстоящим разводом, в немалой степени ее беспокоила экономическая сторона дела. Но, так как Тур постоянно был в разъездах, «что-то организовать» оказалось невозможно. Ей приходилось связываться с ним по телефону или в письмах, и в конце концов она почувствовала себя «как выжатый лимон»^{79}.

18 декабря, за три дня до встречи в суде, Тур приехал в Лиллехаммер. Он взял с собой Ивонн^{80}. В Свиппоппе Лив с детьми пекли «пряничных человечков». Ивонн надела фартук и присоединилась к ним^{81}. «В этой неразберихе […] тесто стало твердым, как гранит, и из него уже не получились ни дяди, ни тети». Им пришлось рубить тесто топором и пилить пилой, пока оно не превратилось в куски, которые смогла прожевать только собака мальчиков — Фанки.

«Да, такого Рождества не пожелаешь никому, но все проходит», — вздыхала Лив в письмах Генриетте^{82}.

В тот же день, когда был назначен суд, Лив и Тур зашли к адвокату Лив. Он составил проект соглашения, где, как он сказал, он учел потребности Лив и сыновей в материальной поддержке после развода. Как Лив рассказала Генриетте, Тур «побелел от злости» и сказал, что больше никогда не будет иметь дело с адвокатами^{83}.

Тем не менее стороны пришли к соглашению. Важнейшие его пункты гласили, что Лив и дети будут ежемесячно получать 700 крон не облагаемого налогами пособия, по 250 крон на каждого мальчика и 200 крон самой Лив^{84}. Если Тур Хейердал заработает в год более 15 тысяч крон после того, как пособие выплачено, дети должны получать 10 процентов дополнительных доходов. Пособие должно выплачиваться до тех пор, пока сыновья не будут в состоянии обеспечивать себя сами. Хейердал также брал на себя обязательство помочь мальчикам получить образование, «которое они захотят и к которому у них есть способности». В последнем пункте оговаривалось, что доля Лив в пособии аннулируется, если она снова вступит в брак^{85}.

Лив сомневалась, достаточно ли хороши условия. Она ранее советовалась с Томасом Ульсеном и хотела позвонить ему, чтобы узнать его мнение. Но она не верила, что Тур сможет платить больше. Его материальное положение «оставляло желать лучшего, несмотря на неплохой доход»^{86}. Она решила отбросить свои сомнения потому, что по совету Ульсена добилась пункта о процентах^{87}. Он позволит получать дополнительные деньги, если доходы Тура увеличатся.

Материальное положение Хейердала на тот момент осложняли оставшиеся долги за экспедицию на «Кон-Тики». Кроме того, ему приходилось сражаться с налоговыми органами, доказывая, что расходы на экспедицию — это инвестиции и поэтому он имеет право на налоговые льготы.

Доходы от продажи книги об экспедиции на «Кон-Тики», вышедшей в ноябре 1948 года, оставались на хорошем уровне, но потребовалось время, пока отчисления автору были выплачены. Поэтому Туру было нечем похвастаться в материальном плане в то время, когда мировой судья Эриксен объявил о расторжении брака.

После суда Ивонн собралась уезжать в Осло. Когда бывшие супруги расстались у конторы судьи, Лив уже не смогла сдержаться. Обращаясь к победившей сопернице, она пожелала ей успеха, загадочно добавив: «Ну, ну, Ивонн, придется тебе помучиться со здоровьем»^{88}.

Тур остался в Лиллехаммере, чтобы отпраздновать Рождество со своей уже бывшей женой и детьми. На третий день после Рождества они все вместе сели на поезд, идущий в Осло^{89}. Но если Тур остался в столице, то Лив взяла детей и поехала к родителям в Бревик.

Она боялась, потому что до сих пор не рассказала им о разрыве с мужем^{90}. Наверное, она вспоминала, как сердился отец, когда она двенадцать лет назад объявила, что выходит замуж за человека по имени Тур Хейердал, и как ей пришлось бороться, чтобы получить разрешение родителей на поездку с ним на тихоокеанский остров.

На этот раз сильнее прореагировала мать. Она явно была разочарована, но удержалась от прямых обвинений против бывшего зятя. Она слишком уважала Тура Хейердала^{91}. Самым главным для родителей было то, что дочь, как казалось, не сильно пострадала. Она уверила их, что ее будущее обеспечено и что она хочет «и жить, и работать». И прежде всего ребята «восприняли это спокойно»^{92}.

Дети узнали о разводе тоже во время рождественских каникул у бабушки с дедушкой в Бревике. Семилетний Бамсе заплакал, но быстро успокоился. Typ-младший, который был старше на пару лет, держал себя в руках. Все-таки мальчики не так часто видели отца. От того, что он съехал от них, мало что изменилось^{93}.

Тур очень волновался, как все пройдет в Бревике. Он не поддержал Лив, когда она осмелилась прямо заявить о разводе своим родителям, он скорее хотел бы, чтобы она сообщила им об этом письмом уже по возвращении в Лиллехаммер^{94}. Теперь ему самому предстояло отвечать. Пока Лив была еще в Бревике, он поехал в Ларвик навестить своего отца, которому вскоре исполнялось восемьдесят лет^{95}. И когда дошло до дела, Тур не смог рассказать все честно и открыто. Он не решился поведать старику «стопроцентную правду, но подготовил его к тому, что они дальше будут общаться как друзья, а не как супруги», — писал он Лив^{96}.

Отец с удивлением слушал сына. В его глазах все женщины были одинаковы, и в таком случае развод был и дорогим, и бесполезным делом. Нельзя сказать, что он жалел о разводе с первой женой, на который он пошел ради того, чтобы жениться на матери Тура. Но, когда отношения с Алисон тоже испортились, он сказал, что должен был сделать больше, чтобы удержать ее^{97}.

Может быть, Тур сказал отцу, что они с Лив остаются друзьями, скорее чтобы успокоить собственную совесть, чем утешить отца, поскольку на самом деле ситуация была не столь идиллической.

«Тур нанес мне такой удар в спину, которого я никак не могла ожидать. Я так хотела им восхищаться. […] Мы поставили друг друга на пьедестал, на котором никто из нас не смог удержаться. Но теперь мне уже все равно», — писала Лив Генриетте^{98}.

Для Лив ситуация выглядела так: «Я, должно быть, совершила ту же ошибку, что и он совершил по отношению ко мне. […] Все мои трудности за те три последних года, в которых я во многом была виновата сама, представляются мне далекими и ненастоящими. И когда я проснулась утром, это было как вернуться к жизни после тяжелой болезни».

Больше всего ей хотелось «совершить какую-нибудь глупость», но, тут же добавила она, Генриетте не следует воспринимать это буквально. Единственной глупостью, которую она имела в виду, была идея о покупке пианино, чтобы Typ-младший чем-то занимался помимо школы^{99}.

Никто так остро не воспринял развод, как мать Тура. Когда Алисон встретилась с Ивонн первый раз, она думала, что это девушка Бьорна Стенерсена. Но, когда поняла, что на самом деле это девушка Тура, она почувствовала себя оскорбленной до глубины души. То, что сын намеревался уйти от Лив, она не могла ни понять, ни принять^{100}.

Это в первую очередь объясняется близкими отношениями, сложившимися у Алисон с невесткой. Они строились на уважении и, в немалой степени, на доверительности^{101}. Лив тянуло к Алисон, и со временем она почувствовала более тесную духовную близость со свекровью, чем с собственной матерью. Ей, «новообращенной» атеистке, было о чем поговорить с дарвинисткой Алисон. Живя в близком соседстве с домиком Свиппопп, Алисон приобрела большое значение и для мальчиков, особенно в те периоды, когда Тур надолго уезжал. К недовольству Хейердала, Лив нашла в лице Алисон союзницу по взглядам на воспитание детей^{102}, что усиливало взаимное отчуждение в их несчастливом браке.

Алисон с первой минуты вела себя по отношению к Ивонн скорее холодно, чем корректно. В будущем Алисон собиралась по-прежнему считать Лив своей невесткой.

Другие члены семьи Хейердал тоже не поддержали Тура: Лив слишком уважали, Ивонн же была посторонней.