— Абсолютно, — ответил Питерсон.
— Тогда подтвердите свои слова делом. Езжайте домой.
И Питерсон уехал. Он подождал еще пять минут, потом оделся, сел в машину и уехал.
Джанет Солтер перестала поправлять книги и уселась читать. Полицейская в прихожей снова села на нижнюю ступеньку лестницы. Полицейская в библиотеке отступила от окна.
Ричер пошел на кухню и включил кофеварку. Налил себе кружку и сделал глоток.
В половине девятого зазвонил телефон в прихожей. Полицейская поднялась со своей ступеньки и подошла к столику. Просили Ричера. Голос из Виргинии. Ричер сел и взял трубку. Голос сказал:
— Сорок тонн неиспользованных предметов снабжения для летного состава. Хранятся со Второй мировой войны.
— Расплывчато.
— Мой человек сделал все, что мог, и выяснил только это.
— Какого рода излишки могли образоваться после Второй мировой войны?
— Все изменила атомная бомба. Раньше им нужно было много самолетов с маленькими бомбами, потом стало меньше самолетов с большими бомбами. К тому же перешли с винтовых на реактивные. Может быть, там сорок тонн старых кожаных шлемов.
— Ясно, — сказал Ричер. — Спасибо.
— Мой клиент заговорил. Тот, что в Форт-Худе. Как вы и предсказывали.
— Рад слышать.
— Я у вас в долгу.
— Нет, мы квиты.
— Нет, я должница. Это мое первое большое задание.
— В самом деле? Давно вы на этой работе?
— Две недели.
— Я удивлен. По разговору можно было подумать, что вы здесь вечность.
— Не уверена, что это комплимент.
— Задумывалось именно так. Вам полагалось бы сейчас праздновать, а не сидеть на работе.
— Я отпустила своих людей.
— Правильное решение. Все заслуги припишите им. Они будут признательны, а начальство и так поймет, кто сделал работу.
— Так вы поступали?
— Всегда. Изображал, будто ничего особенного сам не сделал. Правда, чаще всего так оно и было.
— Ваше личное дело говорит о другом.
— Вы все еще просматриваете это старье? В смысле информации у нас очень неравное положение.
— Старик, жизнь вообще дрянь.
— Как вы меня сейчас назвали?