— Мы все тут высокие и худые блондины.
— Вот именно.
— Но вы нас различаете.
— Если очень постараюсь, — сказал Ричер.
В половине восьмого Ричер услышал шаги Джанет Солтер в прихожей. Она вошла в гостиную и спросила:
— Что сейчас должно произойти?
Питерсон ответил вопросом на вопрос:
— Почему вы решили, что должно?
— Потому, мистер Питерсон, что вы здесь, а не дома. И потому, что мистер Ричер еще молчаливее, чем обычно.
— Ничего не должно произойти, — сказал Питерсон.
— В восемь часов в тюрьме пересчитывают заключенных, — объяснил Ричер. — Мы думаем, что одного недосчитаются.
— Побег?
— Мы думаем, что он уже произошел. Его обнаружат, когда посчитают по головам.
— Понимаю.
— Я не уеду, — сказал Питерсон.
— Я благодарна вам за заботу, но настаиваю, чтобы вы уехали. Вы наш следующий начальник полиции. В интересах города этому ничто не должно помешать.
— Смешно. Я не могу уехать. И не уеду.
— Уедете.
Без десяти восемь дом затих. Барабанной дробью от одного к другому обитателю передавался страх. Полицейская в прихожей поднялась с нижней ступеньки и встала за дверью. Та, что в библиотеке, подошла ближе к окну. Питерсон наблюдал за улицей. Джанет Солтер подравнивала книги на полках в гостиной. Ричер развалился в кресле. С закрытыми глазами.
Тикали часы.
19.55. Осталось восемь часов.
8
Часы в голове Ричера сказали: ровно восемь. Ничего не произошло. Мир снаружи как будто замер. Одна минута девятого. Ничего не произошло.
Две минуты девятого. Ничего не произошло.
Питерсон взглянул на Ричера. Ричер пожал плечами.
Три минуты девятого.
Четыре минуты.
Пять. Шесть. Ничего не произошло. Сирены не было.
В 20.15 они перестали тревожиться. Питерсон был уверен, что с проверкой в тюрьме опоздать не могли.
— Вы уверены? — спросил Ричер.